Конечно, за всем этим стоит Цезарь. Это Цезарь обнаружил фрагменты законов, которые имели значение не только для суда над Горацием – старейшего суда, известного в истории Рима, – но также и для его апелляции. Позавчера он цитировал их в сенате. Но чего именно он хотел добиться? И почему человек из boni, такой как Целер, помогает ему? Тит Лабиен – это понятно. Равно как и родственник великого понтифика, Луций Цезарь. А вот Метелл Целер – загадка.
Ноги повели Цицерона в направлении к храму Кастора, и старший консул решил идти домой, закрыться там – и думать, думать, думать.
В этот момент Цицерон почти столкнулся с Катулом, Бибулом, Гаем Пизоном и Метеллом Сципионом, торопливо спускавшимися с Палатина. А он даже не заметил их приближения! Что с ним случилось?
Пока они взбирались по бесконечным ступеням в дом Катула, ближайший к ним, Цицерон рассказал им свою историю.
– А где же Катон?
Четверо смутились, затем переглянулись – и Цицерон понял, что сейчас ему скажут что-то, о чем предпочли бы умолчать.
– Я думаю, его можно классифицировать как ходячего раненого, – сказал Бибул. – Ему располосовали лицо.
– Катону?"
"– Это не то, что ты подумал, Цицерон.
– Тогда что?
– У него была ссора с Сервилией из-за Цезаря. Она набросилась на него с когтями, как львица.
– О боги!
– Не говори никому, Цицерон, – серьезно предупредил Бибул. – Бедняге и так будет достаточно тяжело, когда он появится на публике. Еще не хватало, чтобы все в Риме знали, кто это сделал и почему.
– Настолько плохо?
– Хуже некуда.
Катул хлопнул ладонью по столу так громко, что все вскочили.
– Мы здесь не для того, чтобы обсуждать Катона! – резко сказал он. – Мы здесь для того, чтобы остановить Цезаря.
– Это уже звучит как рефрен, – заметил Метелл Сципион. – Остановить Цезаря здесь, остановить Цезаря там – но мы никогда не останавливаем его.
– Чего он хочет? – спросил Гай Пизон.