А Аврелия все терла смеющееся лицо Клодия подолом своего платья, размазывая черную, белую и красную краски грязно-коричневыми полосами.
– Будьте свидетелями! – крикнула она зычным голосом, которого раньше у нее никогда не слышали. – Я призываю вас в свидетели! Этот мужчина, который осквернил мистерию Bona Dea, – Публий Клодий!
Внезапно Клодию стало не смешно. Он перестал хихикать и уставился на каменное красивое лицо, которое находилось так близко от его собственного. Его охватил ужас. Он вдруг как будто снова очутился в той таинственной комнате в Антиохии.
Он собрал все свои силы, вырвался из державших его рук и бросился по коридору, петляя между комнатами великого понтифика и триклинием. Дальше открывался малый сад перистиля.
– Приведите ко мне Помпею Суллу, Фульвию, Клодию и Клодиллу! – приказала Аврелия. – Они – подозреваемые, и я хочу их видеть!
Она собрала в комок платье, парик и передала его Поликсене:
– Положи их в надежное место. Это улики.
Рослая вольноотпущенница из Галлии Кардикса стояла молча, ожидая указаний.
– Где Фабия?
Появилась Теренция. Хорошо, что Публий Клодий не видел сейчас ее лица.
– Фабия не в себе. Но скоро ей будет лучше. О Аврелия, Аврелия, это ужасно! Что нам делать?
– Постараемся как-то исправить положение, если не ради нас самих, то ради всех римлянок. Фабия – старшая весталка. Она служит Благой Богине. Пожалуйста, скажи ей, чтобы она поискала в книгах, что мы можем сделать, чтобы отвратить несчастье.
Стоны и вздохи слышались в темноте из-за колонн, в углах.