– Я назову его Феликсом, – сказала она, улыбаясь.
Муж засмеялся:
– «Счастливый и плодовитый»? С Нового года это не будет соответствовать истине, Кальпурния. Если его не кастрировать, он начнет убегать из дома. Он не станет больше составлять тебе компанию, и мне придется среди ночи бросать в него ботинком. Назови его Спадо – кастрат. Это подойдет лучше.
Продолжая держать котенка, она встала, одной рукой обняла Цезаря за шею, хотела поцеловать его в щеку, но Цезарь повернул голову, и поцелуй пришелся в губы.
– Нет, он – Феликс.
– Это я – счастливчик, – сказал Цезарь.
– Откуда он? – спросила Кальпурния, целуя белый веерок морщин в уголках его глаз. Сама того не зная, она повторяла любимую дочернюю ласку Юлии.
Сморгнув слезу, Цезарь обнял ее:
– Я хочу заняться с тобой любовью, жена, так что положи Феликса и пойдем. С тобой мне становится легче.
Позднее он озвучил свою мысль матери:
– Кальпурния облегчает мне жизнь без Юлии.
– Да, это так. В доме обязательно должен быть кто-то молодой, по крайней мере для меня.
– Они с Юлией не похожи.
– Очень не похожи. Но это к лучшему.
– Она обрадовалась котенку больше, чем жемчугу.
– Отличный знак. – Аврелия нахмурилась. – Ей будет трудно, Цезарь. Через шесть месяцев ты уедешь, и она не увидит тебя несколько лет.
– Жена Цезаря? – спросил он.
– Если котенок понравился ей больше, чем жемчуг, я сомневаюсь, что ее верность поколеблется. Лучше всего, если она забеременеет до твоего отъезда. Ребенок ее займет. Однако такие вещи непредсказуемы, и я не заметила, чтобы твоя страсть к Сервилии остыла.
– Мама, ты безжалостная женщина! Ты дала мне разумный совет, которому я не последую.
Она сменила тему:
– Я слышала, что Помпей пошел к Марку Цицерону и просил его убедить молодого Куриона прекратить нападки на Форуме.
– Глупо! – воскликнул Цезарь, хмурясь.
– Конечно, он отказался, – сказала Аврелия.