Выпрямив затекшие ноги, она снова легла рядом с Клодием на ложе. Как раз вовремя, чтобы улыбнуться Дециму Бруту, когда тот вошел – радостный оттого, что Клодий победил на выборах.
– Я нашел человека – Луций Декумий, – сообщил Клодий.
– Ты хочешь получить у него информацию о маленьких людях? – спросил Децим Брут, устраиваясь на ложе напротив.
– Да.
– Кто он? – спросил Децим Брут, беря еду с блюда.
– Смотритель религиозного братства перекрестка в Субуре. И большой друг Цезаря. Луций Декумий клянется, что менял пеленки Цезарю и проказничал с ним вместе, когда тот был маленьким.
– Ну и что? – скептически спросил Децим Брут.
– Я встретился с Луцием Декумием. Он мне понравился. И я ему понравился, – сказал Клодий и заговорил шепотом, как заговорщик: – Я нашел способ войти в ряды низших классов. Или, по крайней мере, в тот сектор низших, который может быть нам полезен.
Оба собеседника наклонились к нему, забыв о трапезе.
– Если Бибул в этом году ничего больше и не продемонстрировал, – продолжил Клодий, – то он показал, какой насмешкой может оказаться законность.
"– Первым делом надо убедить плебс, – усмехнулся Децим Брут. – Я могу назвать тебе дюжину плебейских трибунов, которым это не удалось.
– Здесь-то и пригодится Луций Декумий! – крикнул возбужденный Клодий. – Мы наберем сторонников среди низших классов, которые до того запугают Форум и оппонентов-сенаторов, что никто не осмелится наложить вето! Каждый законопроект, который я внесу, будет утвержден!
– Сатурнин пытался сделать то же самое и потерпел поражение, – заметил Децим Брут.
– Сатурнин считал низшие классы толпой, он не знал ни одного имени, он не выпивал с ними, – терпеливо объяснял Клодий. – Он не сумел сделать то, что должен делать настоящий демагог, – быть избирательным. Мне не нужны огромные толпы. Все, что я хочу, – это несколько групп настоящих мошенников. Я только посмотрел на Луция Декумия и сразу понял – передо мной отпетый мошенник. Мы пошли в таверну на Новой улице и поговорили.