Женщины Цезаря

Он не видел необходимости объединяться с другими пиратами, чтобы образовать небольшой флот под командованием какого-нибудь опытного флотоводца, вроде Ластена, или Панарета, или Фарнака, или Мегадата. Полигон с удовольствием платил пятьсот денариев шпиону в Милете или Приене за информацию о том, какие корабли стоит захватить. И какими усердными были эти шпионы! Ни один жирный кусок не проходил мимо их внимания. На складах Полигона обнаружилось много драгоценных вещей, изготовленных в Египте. Это показывает, что он грабил корабли между Пелузием и Пафосом.

Следовательно, его шпионская сеть была огромной. Причем он платил шпионам не регулярно, а лишь за информацию, которая сулила хорошую добычу. «Не балуй людей деньгами, пусть они стараются заработать больше» – отличный принцип. В конце концов, это обходится дешевле и результат эффективнее. Какими бы вредоносными ни были такие пираты, как Полигон, это малое зло по сравнению с пиратскими эскадрами, которые возглавляются настоящими флотоводцами. Им не приходится ждать одиноких кораблей или кораблей с невооруженным конвоем. Они могут атаковать целые флоты с зерном, эскортируемые тяжеловооруженными галерами. А потом они продают то же самое зерно Риму – зерно, за которое Рим уже заплатил! Неудивительно, что животы римлян пусты. Первая причина голода – отсутствие зерна, вторая – зерно стоит в три-четыре раза дороже, даже по спискам эдила."

"Цезарь замолчал. Никто не проронил ни слова, даже Пизон, красный от оскорбления, мимоходом брошенного ему в лицо.

– Есть еще один вопрос, на котором я не хочу сейчас останавливаться подробно, – спокойно продолжал Цезарь, – потому что не вижу в этом смысла. А именно: некоторые наместники провинций, назначенные сенатом, активно сотрудничали с пиратами, предоставляя им право пользоваться портовыми сооружениями и снабжая продовольствием, даже виноградными винами на побережьях, которые должны были бы оставаться совершенно закрытыми для морских разбойников. Все это выявилось во время суда над Гаем Верресом, и те из сидящих сегодня здесь, кто сам принимал участие в подобных делах или покрывал других, хорошо знают, о ком я говорю.

Участь моего бедного дяди Марка Аврелия Котты должна послужить предостережением: давность лет – это не гарантия того, что однажды вам не придется ответить за былые преступления, реальные или воображаемые. Не буду я останавливаться и на другом вопросе, очевидном, старом и уже набившем оскомину.