— Можно мне на него взглянуть?
Он вздохнул, медленно переобулся и, прихватив с гвоздя ключи, молча вышел во двор. Гараж Ардатовых размещался в левом крыле дома, напротив ворот, и был рассчитан на два автомобиля. Между тем в нем находилась только «волга» — место «фолькса» пустовало.
— Где… он? — Ардатова зазнобило.
— Пройдемте в мою машину, Василий Семенович. Я вам все объясню.
— Никуда я не пойду!
— Пойдете. Сейчас — добровольно, через час — по ордеру.
— А за что вы меня…
— За незаконное изготовление, приобретение, хранение и сбыт наркотических средств.
— А дока…
— Это не все!.. Еще — за склонение к потреблению наркотиков.
— Кого это я склонял?! — взревел Ардатов.
— Собственного сына. — Не давая ему опомниться, я вынул из кармана коробку с крэком. — Это разве не вы ему дали?
Самообладанию его можно было позавидовать.
— На понт берете? Не выйдет! Это духи.
— Вы уверены?
— На все сто!
— И сын ваш, значит, наркотики не употребляет? — Нет!
— Пригласите его, пожалуйста, сюда.
— Валерка!.. — Никто не откликнулся.
Жена Ардатова вышла на крыльцо.
— Нет его, убежал куда-то.
— Как это убежал? — спросил я. — Он только что был дома. Что за игрушки, Василий Семенович? У меня нет времени!
— У меня тоже нет времени лясы тут с вами точить. Есть ордер — обыскивайте, арестовывайте. Нет — проваливайте, нечего вам тут делать. Это, между прочим, частные владения.
— Разрешите позвонить? — Не дожидаясь разрешения, я направился в дом, снял трубку. Отвинтив крышку микрофона, быстро переломил проводок, не повредив при этом виниловой оболочки.
У калитки меня настиг протяжный женский вой: «Говорила я тебе, ирод!.
— Сделай вид, что мы уезжаем, — приказал я Ордынскому.
Мы доехали до ближайшего поворота, развернулись и стали за высоким каменным забором, ограждавшим площадку с сельхозтехникой: отсюда был виден дом Ардатовых.
Я набрал номер Никитича.
— Слушаю, Гуляев, — отозвался Никитич.
— Здравствуй, Никитич. Игорь Вениаминов беспокоит. ЧП у меня.
— Знаю. Женя мне звонила. Что у тебя телефон в номере молчит?
— Прострелили его, вот и молчит.