– На кой чёрт нам вообще их смета? – недоумевал Саша.
– Ну, я планирую проконтролировать их расходы, – отвечал Ямов многозначительно.
Саша ударил кулаком по столу и пообещал не выдать Ямову его жалкие двадцать тысяч в конце месяца, если тот не бросит свою привычку отвечать загадками. Ямов сделал обиженное лицо, но выложил карты на стол.
– Ты не понимаешь, Саша, каким тонким инструментом может быть смета, – начал он загадочным голосом. – Ты их когда-нибудь читал? Смотри и учись! Допустим, они её мне дадут, я возьму пару дней на проверку, а дальше самое интересное.
Обитатели офиса смотрели на Ямова, замершего в позе фокусника, как на последнюю мразь.
– Автоном, – произнёс наконец Филипп, – даже я, по папеньке еврей, не додумался бы до такой схемы.
– На тебе не висит долг в несколько миллионов! – взвизгнул Ямов. – Откуда я, по-твоему, их достану, если не буду оптимизировать?"
"В ответ Саша торжественно пообещал написать на лбу ямовского портрета слово «кидок», если вопрос с оплатой не будет немедленно решён. Ямов ещё продолжал хорохориться, уверял, что в бизнесе только так и делается и что даже подрядчик, называя цену, всегда закладывает подобные расходы.
Виталик Семь очков
Рыскать – вот наиболее подходящее слово. Отныне Саша и Филипп именно рыскали по стройке, подмечая моменты, которые Ямов предпочёл бы скрыть. Сегодня было Сашино дежурство. Он отметил настежь открытые ворота и сделал себе отметку в копилку штрафов Ямова.
В дальнем углу стройплощадки, прямо под забором, сидела и курила старуха в бомжовских лохмотьях. Она задумчиво стряхивала пепел грязными пальцами, торчащими из дырявых перчаток. Саша приблизился, размышляя, как вести разговор с опустившимся человеком, если человек – леди. К его облегчению, дама оказалась мужиком. Одежда вблизи тоже оказалась мужской.