То, что Саша сперва принял за старушечий платок, было грязным, как сама грязь, подшлемником.
– Ты чего тут делаешь? – спросил Саша.
– Канализацию, – прохрипел бродяга уверенно.
– Чего?! – Саша не поверил своим ушам.
Бомж выбросил окурок, выудил из кармана очки, примотанные к дужкам изолентой. Он нацепил их на нос, отчего превратился в потрёпанного интеллигента, и с любопытством уставился на Сашу.
– Меня Автоном пригласил. – Он поднялся, протянул руку и представился: – Виталий Симачков.
– Ну, здравствуй, Виталий.
– Отнюдь! – замотал головой Виталий, обдав Сашу перегаром.
Тем временем четыре сомнительных типа вошли в открытые ворота и направились к бытовке. В руке возглавлявшего колонну болталась авоська, а в ней подозрительно звенело.
– И сколько вы успели сделать? – поинтересовался Попов.
– Пока что осматриваемся только, завтра начнём.
Саша почувствовал острое нежелание возиться с Виталием, по которому плакал нарколог, и ушёл, не прощаясь.
– Александр Сергеевич, ты почему в людях только плохое видишь? – Ямов принялся горячо защищать Виталика. Он с жаром рассказывал, какие у этого подрядчика хорошие опыт и рекомендации. Уверял, что завтра все как один будут трезвее стёклышка. В конце концов он поклялся выгнать Симачкова с объекта, если тот не покажет немецкого качества и китайских темпов.
Саша отправил Филиппу фотографию Виталия с пометками «Внимание! Важно! Осторожно! Это Виталик Семь очков.
Болгарка
Вечером следующего дня Филипп попросил себе отгул по причине нервного срыва и кровотечения из глаз.
– Они вообще конченные утырки. Весь день их гонял и ни одного нормального не встретил. Один взял болгарку и отправился нарезать арматуру. Я его запомнил, потому что у него рожа придурковатая и фонари под обоими глазами. За полтора часа он отпилил только один пруток. Говорит, наверное, машинка сломалась – совсем не пилит.