– У него раздроблены кости таза. Увезли… в реанимацию, наверное… В Семашко… – Последнее слово старший Ямов произнёс чуть ли не вопросительно.
– Понятно. Кто ещё был на стройке?
– Мужики… – И Ямовы дружно махнули в сторону ветхой бытовки.
– Стойте здесь, – велел Саша и двинулся дальше. Татьяна пошла за ним.
В бытовке без света сидели два бомжеватых мужика. В густом табачном дыму Саша сначала разглядел белые перчатки на их руках, а потом самих работяг.
– Выходите на свет! – скомандовал он.
Подползающие Ямовы замерли метрах в пятнадцати."
"Мужики слово в слово рассказали историю о работящем пареньке из соседних домов, который захотел подзаработать и в одиночку пошёл ломать кувалдой печную трубу, и ведь никто его об этом не просил.
– А где он кувалду взял?
– А она вот тут стояла. У нас не запирается…
К этому времени оба Ямова успели подползти на расстояние слуха.
– Значит, так.
Ямовы покорно кивнули. Тут Саша вспомнил, что младшего Ямова он видит первый раз в жизни.
– А ты, вообще, что тут делаешь?
– Ну, я типа как мастер.
– А что ты говорил, что у этого условка? – Саша показал на старшего.
– Да, у меня условный срок, – дрогнувшим голосом сказал Ямов-старший.
Саша решил не развивать эту тему при Татьяне. К тому же за разговорами о сроках он вспомнил о том, чего до сих пор не сделал – не позвонил шефу.
– Всех выгнать, всё закрыть, – бросил он на прощание, – быть на телефонах!
– А кто в больницу поедет всё узнать? – спросила Татьяна. Казалось, она единственная заботилась о судьбе пострадавшего парня.
– Я съезжу, – пообещал старший Ямов.
Конечно, Сашу озадачило сочувствие Татьяны и её содействие. Понимая, что всё происходящее не её дело, он подсознательно был благодарен ей за поддержку.
– Ты извини, что я тебя затаскал по своим… – начал он, сев в машину.
– Да ничего, я просто свободна сегодня. Алёна скинула телефон адвоката. Говорит, он очень хороший.
– Мне позвонить надо, – вспомнил Саша, – ты сиди, грейся, я сейчас. – И вышел из машины.
Оказалось, шеф уже был в курсе событий.