Одинец торопливо потянул меня за рукав за валун, похожий с нашей стороны на два сросшихся гигантских яйца или на огромную, холодную попу. С длинного берега стали слышны шелестящие осокой приближающиеся шаги. Двое, судя по звукам ходьбы. Надежды на то, что пройдут мимо нет никакой, прямо к нашему камню прут, сволочи.
Я прижался спиной к нагретому солнышком камню. Сердце зашлось в колотуне как перед большим кипишем.
Брошенный в сторону сосняка взгляд не помог мне определить местоположение боярских отпрысков и разбойничков.
Тоже бы глянуть...
Одинец, вжавшись спиной в щель каменной задницы, пропустил меня к краю булыги. Я принял упор лежа, приник лицом к траве, начал осторожно подползать и высунул рожу из-за камня.
Точно двое. Щуплые мужички с никогда не бритыми лицами, соломенного цвета спутанными шевелюрами, в простецких рубахах и дырявых портах.
- Заблудились, парни? - участливо спрашиваю, в полный рост выступая из-за камня, рука на мече. Эти-то еще не видели и не слышали «гром из руки», поэтому для них острая железяка с потертой рукоятью послужит большим вразумлением, чем вороненый ствол «ТТ».
"Встали, вылупились. Тот, что с палкой раззявил от неожиданного удивления щербатую пасть. Он немного повыше напарника и, как оказалось, более сметливый. Швырнув на землю свою деревяху, он развернулся сделать от меня ноги и схватил своего спутника на острый локоть, дабы увлечь паническим бегством, но едва не налетел грудью на Бура. Старший сынок боярина отработанным движением сцапал беднягу за шкирку, притянул к своему лицу и с ледяной злобой проворковал:
- Уже уходите? А поговорить?
Второго принял Завид на пару со жгучим брюнетом по имени Жук из Шалимовых, но лапать не стали, просто уткнули в брюхо копье и состряпали злодейские хари.
Не ослабляя хватки, Бур с силой встряхнул добычу, и от мужика за два метра понесло тепленьким. Внутренняя сторона штанов затемнела быстро выросшим ниже коленей пятном.