Он почему то принял меня за своего племянника, которого то ли зарубили, то ли сам потонул во время разбоя на речке. А сынуля его Бур, твердит, что узнал в тебе одного из налетчиков. Это он тебя по башне треснул у Лузда на дворе. Меня не тронули и даже обрадовались. Боярин накошмарил коваля, тот рассказал как к нему Хриба приходил и тебя узнал, Стяром называл.
Я задумался. Вот чего у Сашки не отнять, так это таланта к сбору сведений, даже при том, что наблюдательность иногда хромает. Любил Сашка послушать и поспрашивать, особливо с пристрастием.
- Волына где?
- Шпалер я у туземцев изъял, - деловито прочавкал Сашок. - Сказал, что купил у одного заморского купца как амулет. В ветошь масляную завернул, на дне корзины лежит. Кожанка твоя со всем содержимым здесь, вон на сучке висит.
Сашка указал на дальнюю стену и я немного успокоился.
"- Только я бы шмалять не стал! - Сашка оторвал зубами слишком большой кусок хлеба и слегка поперхнулся. Прокашлявшись, слезливо продолжил: - Пойдешь их мочить, они нас потом, когда у тебя «рыжики» закончатся, на колах вдоль дороги рассадят. Мне мое очко дорого, я его не для древесины берег.
- Подумал я уже про твое очко, братан, не заводись, - унял я Сашкины тревоги.
- Не разбегутся. На копья нас поднимут или стрелами утыкают. Их как грязи. Тут все, кроме холопов и челяди с оружием бегают. Хоть ножик, но должен быть. Нет ножа, значит - холоп, получеловек.
Я покосился на Сашкин пустой чехол от кинжала и решил, что не пришло еще время мне становиться покойником или холопом.
- Я не спросил… ты где приодеться-то успел?
- Дома.
- У кого?
- У себя. Точнее, у боярского племяша.
Наш пронырливый пострел где только не поспел, пока я тут претерпевал.
- Я так понимаю, просто уйти нам не позволят?
- Не-а, - Сашка витиевато взмахнул сазаньим хвостом, - Снаружи четверо пасут.
- Понятно. Ты доедай, а мне помозговать надо.