Такой серьгой, если жемчужина в ней настоящая, мог бы похвастаться какой-нибудь пират. Он таскает вещи в дом на пару с водителем Газели. Упаривается. Скидывает на пороге куртку, и я вижу, что все его руки в татуировках. Четкие, очень графичные темно-синие узоры начинаются от кистей и скрываются под рукавами свободной майки. Так мог бы позволить себе выглядеть молодой человек, но у этого в волосах полно седины.
Нестоящая замена бывшему хозяину…
Во Франции уже во всю цветут крокусы и нарциссы. У нас еще сугробы по пояс.
— Но бабушка у меня русская, — он улыбается и поднимает вверх палец.
Красивый палец. Длинный, хорошей лепки.
Серджо рассказывает, что в Россию приехал для того, чтобы открыть и раскрутить здесь филиал своей фирмы.
Понятно. Он человек свободной профессии — может себе позволить любой имидж. А этот — длинные волосы, татуировки, свободная, не затрудняющая движения одежда — как раз соответствует его образу жизни.
Серджо оказывается великолепным собеседником. Много что повидал, кучу всего перепробовал — и в смысле еды, и в смысле разного рода авантюрно-экстремальных занятий. Рассказывает интересно и с удовольствием смеется. Бабушка млеет. Ей его вахлацкий, но при этом очень мужественный облик явно нравится.
Опять смотрю на его перевитые мышцами и татуировками руки, на узкие породистые ладони, на пальцы… Потом встаю и, извинившись, ухожу. Пока поднимаюсь по лестнице и иду до своей спальни слышу, как бабушка внизу, явно стремясь загладить неловкость, которая возникла после моего ухода, говорит:
— Девочка в последнее время слишком многое пережила…
Он что-то отвечает, но его низкий голос до меня долетает лишь на уровне интонаций.
— Нет. Она сильная, справится. Если бы еще не этот человек… Тот, у которого вы дом купили… Его, кстати, тоже звали Сергей, вы знали?
Дальше слышать ничего не хочу. Захлопываю дверь.