Мать писала: попробуй разыскать его. Да разве это мыслимо? Васятка?
– Что?
– Не каменей, не впадай в ступор! Говори со мной нормально.
– Хорошо, – пообещал Василий, невидяще глядя в одну точку, на завязки мешка с грязным бельем. – Значит, ты родил сына. В шестнадцать лет?
– В семнадцать.
– Разница существенная. А я в пятнадцать поступил в Московский университет.
– Ты у нас всегда был мозговитый. Какой факультет?
– Физический. И кто твоя жена?
– Настя Камышина, теперь Медведева. Помнишь Камышиных? Мать у них домработницей.
– Соблазнил барскую дочь? – Василий старался поддерживать беседу, хотя мысли его были далеко.
– Мы друг друга соблазнили еще в пять лет.
– Как? – вытаращился Василий, окончательно вернувшись на землю.
– Да не этом смысле, – ударил его кулаком в грудь Митяй. – В этом смысле гораздо позже.
– Я ни разу не спал с женщиной, – признался Василий.
Он давно ни с кем не был откровенен. Он не подозревал, что существует человек, которому он признался бы в своих терзаниях.
– Хочешь пройти под моим руководством курс молодого бойца? – снова ткнул его кулаком Митяй. – Начнем с расстегивания штанов…
– Иди ты! – в ответ ударил его Василий."
"У них и в детстве так бывало: задушевная беседа на сеновале или на рыбалке, когда не клевало, заканчивалась потасовкой. Будто волнение, вызванное обсуждением секретной или заумной темы, не находило иного выхода, кроме как в драке.
– Вот вы где! – Под лестницу заглянула медсестра Галя. – Что здесь происходит? Раненые Фролов и Медведев! Немедленно прекратите!
Контуженый и безногий дубасили один другого, катаясь среди мешков с грязным бельем.
– Галя! – радостно воскликнул Василий. – Отстань, пошел вон, – отшвырнул он Митяя. – Найди мои очки! Галя, как хорошо, что вы пришли! Я страшно виноват перед вами, – он поднял руку с просьбой помочь ему встать.