Четверых «быков», дежуривших у входа в локалку, мгновенно разоружили.
– Никого не убивать! – предупредил Варяг Святого. – Ты мне Щеголя отлови.
Еще через десять минут «гладиаторы» прорвались в промышленную зону и, вооружившись металлическими прутьями и арматурой, устремились к бараку Щеголя.
Мегафон плясал в руках дежурного офицера, призывавшего бузотеров к порядку и грозившего усмирить бунт силой. Лучи прожекторов неустанно шарили по всему периметру колонии. Где-то застрекотала автоматная очередь – горячее предупреждение одному из зеков, посмевшему приблизиться к запретной зоне.
В крики людей вмешивался яростный лай собак. Они хрипели, бросались на изгороди, и зеки, не уступая в свирепости псам, тыкали заточками прямо в раскрытые пасти.
– Дави сук!
«Гладиаторы» окружили барак, в котором проживал Щеголь. Несколько раз «пехота» пыталась ворваться вовнутрь, но двери были накрепко забаррикадированы.
– Мы вас не тронем, мужики! Отдайте нам Щеголя! – орал Святой, размахивая огромным прутом.
– Его здесь нет!
– Если он там, тогда порешим вас всех, как большевики эсеров! Открывай, падлы!
В бараке серьезно готовились к обороне: к забитым окнам сволокли всю тюремную утварь.
Подошел Мулла и беззаботно пыхнув сигаретой, сообщил стоящему в стороне Варягу:
– Пока ты сидел там, в бараке, я кое-что предпринял.
– Ну? Что же, говори, не томи!"
"– Сейчас мы учиним общий шухер.
Варяг усмехнулся.
– Лихо. А не боишься, что заметят?
– И на это у меня есть ответ. Но не сейчас… Всему свое время.
Появился Святой. Он уже успел где-то расцарапать левую щеку, и на подбородок стекала струйка крови, придавая его лицу зловещее выражение.
– Командуй, Мулла, «пехоте» не терпится сук наказать.
– Лишней крови не хочу, мне нужен только Щеголь.
– Бродяги, вы меня слышите, это говорит Мулла.
– Что тебе нужно? – раздался из-за дверей приглушенный голос.
– Мне нужен Щеголь, именем Аллаха обещаю никого не трогать. Если отдадите его нам, можете спать дальше.
– Мулла, его здесь нет.
– Что же это он, пошел по своим сучьим делам? Я хочу убедиться в этом.
– Заходи… если не бздишь.
В ответ раздался смех. Это был вызов.