Часть стен перестраивается, поднять на них пушки не представляется возможным. Это тоже знают все.
– Конвьенте! – громыхнул адмирал. – Я восьмой день стою у Штернштайнен. Держу флаг на «Франциске Великом». В моем распоряжении семьдесят два вымпела[34]. Кононда.
Кононда. Игра за врага. Что станет делать неведомый в Померанцевом море адмирал, которого здесь называют Ледяным Олафом?
– Начнем с главного, – прищелкнул пальцами Салина. – Кальдмеер нас не ждет.
– Его дело – высадить солдат и сохранить корабли для новых прогулок.
"– Если мне позволено говорить, – поднял руку Рангони, и Альмейда кивнул большой головой, – Фельп не Хексберг, а Хексберг не Фельп, я это понимаю, но бордоны действовали разумно. Они втянули нас в драку на подступах к бухте и в то же время высадились там, где им не могли повредить городские пушки.
– В Шмутце? – переспросил Бреве. – Неудобно. Мелко, пески нехорошие.
– Зато безопасно, – встрял Вальдес, – если до берега добраться. Вы обо мне тоже не забывайте. Кальдмеер, тот помнит, а Вернер – тем более.
– О тебе, пожалуй, забудешь, – скривился Таннер. – Конечно, против шестидесяти Олафа двадцать твоих не вытянут, но крови ты им попортить можешь. Думаю, Ледяной даст тебе возможность сбежать, и только если ты начнешь кусаться.
– Начну, – заверил Кэналлиец, – иначе какой же я буду я?
– Тогда тебя начнут топить безо всякой жалости, – предрек Аларкон, – особенно если в авангарде пойдет твой друг Вернер.
– Буду счастлив его повидать. – Ротгер облизнулся совершенно по-кошачьи. – Мы так странно расстались...
– Я бы вошел в залив тремя колоннами. – Салина без всякой жалости оборвал воспоминания Вальдеса. – Искренне желаю, чтоб первую вел Вернер Бермессер.
– А уж как я желаю, – зевнул Кэналлиец. – Вернер воистину прекрасен.
– Вице-адмирал, – Альмейда и не подумал повысить голос. – Кононда! О ваших пристрастиях позже. Таннер прав, Кальдмееру нужна не мясорубка, а победа. Если не удастся запереть Вальдеса в бухте, он попробует оттеснить его в сторону до конца высадки.
– Запереть меня? – возмутился родич Вейзеля. – Не успеет!
– Не успеет, – согласился Бреве, – но попытается обязательно.