– Монсеньор, – залепетал кабачок, – господин комендант... Господин комендант только сам лично... Только сам лично господин комендант...
– Я подожду коменданта в привратницкой. – Левий вышел из кареты и направился к дверце. Робер торопливо соскочил с Дракко и бросился за клириком, уже взявшимся за тяжелое бронзовое кольцо.
– Ваше Высокопреосвященство, – казалось, кабачок сейчас скончается на месте от ужаса, – господин комендант!.. Только лично...
– Сын мой, – голос Левия был исполнен истинного милосердия, – нет греха страшней, чем нарушить волю Создателя в угоду воле мирского владыки, но я отпущу тебе твои прегрешения.
– Сержант, – выдавил несчастный теньент, – открывай... Я приказываю."
"Украшенная драконьими мордами калитка покаянно взвизгнула и отворилась. Кардинал осенил себя знаком и исчез в темном провале. Герцог Эпинэ вошел следом. Ничего не случилось: гром не грянул, они с Его Высокопреосвященством не провалились в заваленный костями подвал. Страшный Багерлее начинался с просторной, хоть и темноватой комнаты, посреди которой топталась пятерка солдат в кирасах.
Левий огляделся и невозмутимо прошествовал в угол, где мирно стояли стол и два кресла.
– Садитесь, герцог, – кардинал подал пример, опустившись на кожаные подушки. – Вижу, вы удивлены моей настойчивостью? Дело в том, что я принял подвиг в ордене Славы, это потом сердце мое преисполнилось Милосердия к ближним.
– Вы знали Его Святейшество Адриана? – Робер спросил прежде, чем подумал, но Его Высокопреосвященство и не подумал одернуть настырного маршала.
– Адриан был моим наставником. Именно он... ммм, посоветовал мне перейти в другой орден. Сперва речь шла об ордене Истины, но я не соответствовал, ммм, нужным требованиям. Кроме роста, разумеется.
Левий ушел из ордена Славы по просьбе Адриана? Уж не затем ли, чтоб приглядывать за Клементом и иже с ним? Надо поговорить с Матильдой и об Адриане, и об агарисской грызне, и о кардинале. Они вместе ехали, а принцесса всегда разбиралась в людях.
– Хотите о чем-то спросить? – Левий поправил своего голубя. – Спрашивайте, время есть.
– Я плохо осведомлен о делах Церкви, – Иноходец поднял глаза и столкнулся с открытым, даже веселым взглядом, – хоть и прожил несколько лет в Агарисе.
– Человек не может объять необъятное, герцог, – клирик снова тронул наперсный знак, видимо, это было привычкой, – но что-то знать вы просто обязаны. Хотя бы о ваших родственниках, стоявших у истоков Церкви.