– Она все-таки есть, – пробормотал Валме, разглядывая выросшую в холмах сказку, над которой кружилось воронье.
– А то, – откликнулся Коннер, – нет, ну третий же раз!
– Придержи Котика, – Марсель пихнул скулящую псину Шеманталю, – я сейчас!
За ногу зацепилась какая-то петля, глупая зверюга вырвалась и побежала следом, запахло горелым. Если это мираж, труба ничего не изменит, а если нет? Труба, на удивление, оказалась в первой же сумке. Марсель припал к окуляру и едва не завопил. Башня стала ближе, она не дрожала, не расплывалась, а на верхней площадке меж потрепанных непогодой зубцов кто-то стоял.
Человек – хозяин? узник? страж? – поднес руку ко лбу, вглядываясь вдаль. Что можно разглядеть в закатном пламени? Небо прочертили длинные крылья, хищная птица опустилась на каменный зубец и замерла. Незнакомец тряхнул головой и отступил в глубь площадки, слился с темнотой...
– Валме, – Бадильо вынул из рук Марселя трубу. – Позвольте мне!
– Прошу вас, – вежливо ответил язык виконта, – тем более она ваша.
Башня вновь стала далеким черным столбом с резной верхушкой. Если ее можно разглядеть, то до нее можно доскакать, только есть ли у нее дверь? Добраться до цели и не смочь войти – что может быть обидней?
– Не к добру это, – сказал кто-то грубый и встревоженный, – как есть не к добру!
– Ой, матушки, красота-то какая!
– Не бойсь, продеремся.
– А куда деваться-то...
Черная стая над башней бестолково заметалась, прошивая небо корявыми стежками.
– Полковник, – покаянно вздохнул Марсель, – прошу меня простить. Я залез в ваши вьюки.
– Ерунда, – отмахнулся Бадильо. – Вы видели наверху человека?
– Видел, – кивнул Марсель.
3Солнце наконец зашло. Там, где оно исчезло, клубилось остывающее облачко. Сумерки из алых становились лиловыми, только у входа в залив, разделяя небо и море, тянулась красная полоса. На ее фоне чернели силуэты сторожевых фрегатов.
– Ты, наверное, счел меня суеверным, – негромко произнес Луиджи, – но я едва не рехнулся, пока оно не село.