Голова Зеппа шла кругом, он тонул в докладах, рапортах, приказах, со всех сторон сыпавшихся на ют. Руппи, тот бы догадался, что нужно адмиралу, а Зепп мог только исполнять приказы, но приказов не было. Ледяной Олаф просто стоял спиной к борту, широко расставив ноги и сцепив руки за спиной. Всем распоряжался фок Шнееталь, а адмирал молча смотрел то ли на пляшущий на мачте брейд-вымпел, то ли на низкое, серое небо, в котором не было даже чаек.
– От Бюнца, – прокричали с марсов. – Авангард ведет Берлинга. Бюнц готов открыть огонь.
Адмирал кивнул, давая понять, что расслышал. Он стоял на качающейся палубе, все так же глядя вверх. Неужели все так плохо? Ледяной Олаф найдет выход, он его всегда находил! По спине пробежал противный холодок, лучше б они уже стреляли. Честное слово, лучше бы они стреляли! Йозев понял, что еще немного – и он сделает что-то трусливое и глупое. Он не может и дальше стоять с пустыми руками... Дед говорил, что в пустую голову лезет всякая дрянь, значит, голову надо занять.
Йозев уставился на ту же мачту, что и адмирал, пытаясь представить себе свой боевой пост у пушек левого борта: рассыпанный по бурому настилу песок, в ведрах дрожит вода, тлеют фитили, скрипят тали, досматривают последний сон орудия.
– От Доннера. Арьергард ведет бой, оторваться от противника не представляется возможным.
Олаф Кальдмеер еще раз кивнул, словно сам задал себе вопрос и сам ответил.
– Бюнцу, – голос адмирала едва не утонул в нарастающем свисте ветра. – Флагман приказывает действовать по обстоятельствам.
3До головного дриксенского линеала оставалось полхорны, не больше. Утром этот двухпалубник шел последним, теперь арьергард стал авангардом. Луиджи покосился на Альмейду: альмиранте стоял плечом к плечу с Аларконом. «Франциск» был готов к бою, настолько готов, что единственным делом стало ожидание.
– Это должен быть Бюнц, – решил Берто.
– Мило, – одобрил Луиджи, – но не осенью.
Кто первым приветствовал гостей, «Молния» или «Алвасете», фельпец не разобрал, но у самого носа «Птички», если это была она, вскинулся короткий толстый фонтан. Белый дымный шар, медленно расплываясь, поплыл наперерез дриксенцам.
– Сейчас ответит, – молодой Салина аж приплясывал, – он всегда здоровается.