– Ну, Адольф, что там с мачтой?
– Ванты держат... Все рухнуло за правый борт, мы почти на якоре, Олаф.
– Рубите!
– Рубим, – фок Шнееталь схватился за рупор. – Цельтесь выше! – шаутбенахт не говорил, а хрипел. – Бей по мачтам!
Кто-то не услышал или не понял, добрая половина орудий бухнула быстро, но бесполезно, у остальных прислуга замешкалась, вытаскивая клинья и меняя прицел. Чугунный град прошелся по парусам и мачтам «Франциска»; разломился на части, рухнул вниз грот-марса-рей, превратились в лохмотья паруса фок-мачты.
– Заряжай!
– Быстрее!
Канониры Ойленбаха делали невозможное, быстрей заряжать не смог бы никто, но строй фрошеров был плотнее, а артиллеристы не уступали дриксенским, по крайней мере флагманские.
С громким хлопком лопнул грот-стеньга-бакштаг, что-то отскочило от последней, чудом уцелевшей сетки, шлепнулось о палубу, и снова свист, треск, непонятное, стонущее рычание. Кто может так кричать – человек или корабль?
«Франциск» бил побатарейно, не позволяя ни передохнуть, ни толком исправить повреждения, а рядом прижимала уши «Закатная кошка».
"Удар, палуба куда-то уходит, нога скользит, подвернувшаяся под руку веревка рвется, навстречу несется что-то черно-бело-красное.
Йозев приподнялся на руках, прямо над ним просвистел ураган чугуна, разбивая, дробя и калеча. «Франциск»... присоединился к твари, но Йозев Канмахер все равно встанет, он не червяк, он офицер Его Величества, он лейтенант с «Ноордкроне»...
На шканцах отец Александер и двое моряков вытаскивают из-под груды обломков бьющегося артиллериста. Бедняга судорожно дергается и замирает.
Зепп отчаянно шмыгнул носом и поднялся, во рту стало солоно от крови. Ничего, бывает хуже. И будет.
Неприятель с кормы куда-то исчез, а Ледяной Олаф был жив! Он стоял на руле, широко расставив ноги, парадный шлем куда-то делся, лицо измазано гарью.
Ветер растрепал волосы, отогнал дымовой саван, и Зепп увидел «Закатную тварь».