Зимний излом. Том 1. Из глубин

Повелитель Волн остановил коня рядом с вздымавшим фамильное знамя светловолосым пажом и поднял руку. Оркестр заиграл марш, не тот, что звучал в честь Окделлов, а более плавный. Мэтр Алессандри сочинил марши для всех Повелителей и походный цикл «Триумф Раканов», занимающий ровно столько времени, сколько продлится шествие к Нохе. Музыканты репетировали втайне. Ричард не был уверен, что даже Альдо слышал посвященную ему музыку, а музыка была хороша. Даже слишком хороша для потомка Эктора Придда.

Валентин привстал в стременах и направил мориска к отведенному Дому Волн месту.

Ричард напрягся, он знал, что им со Спрутом предстоит встать рядом, но это было отвратительно. Мориск Валентина высоко, словно танцуя, поднимал ноги, встряхивая длинной нестриженой гривой. Наездник сидел в седле неподвижно, будто кукла или выходец. Ричард видел, как приближалось ненавистное длинное лицо, равнодушное, с презрительно выпяченной губой. Повелитель Волн думал не о великом празднике, а о том, как выказать свою неприязнь Дому Скал. "

"Когда между Карасом и серым оставалось не больше десятка бье, Спрут повернул коня. Мимо Дика проплыл чеканный профиль, сверкнула герцогская цепь, мягким серебром проструился плащ. Юноша смотрел на строй полуденных гимнетов и не сразу сообразил, что происходит что-то не то. Что именно, герцог Окделл не видел. Не мог видеть, но стук копыт не стихал, значит, Придд не остановился.

Чужая ненависть и отсутствующий Ветер уберегли Ричарда Окделла от необходимости стоять рядом с врагом, а Валентин был именно врагом.

Личным врагом герцога Окделла и куда более опасным, чем Эстебан со всеми своими навозниками. Только прочитав завещание Эрнани, Ричард до конца осознал, чего можно ожидать от Спрутов. Сюзерен слишком великодушен, чтобы понять – Эктор Придд не спасал государство, он хотел захватить власть. И никто не сказал, что потомку предателя не придет в голову такая же мысль.

3– Мой государь, Дом Молнии верен Дому Раканов, и порукой тому моя Кровь и моя Честь.

 – Крови пока хватает, а вот чести не осталось, теньент Эпинэ вышвырнул ее по приказу деда в канаву, даже не поняв, что творит. Честь, присяга, клятвы... Слова, которые для одних значат все, для других – ничего.

– Мы верим Повелителю Молний, – обрадовал Альдо замершего Дракко. В последнее время сюзерен предпочитал общество Дика и Айнсмеллера, а сам Робер, к вящей радости Никола, превратился в заправского южанина. Юг и север... Раньше это было просто Талигом.