Цирцея с удивлением наблюдала за тем, какими спокойными и послушными становились сёстры в его присутствии. Как охотно делали всё, о чём просил их Якоб."
"– Давайте, давайте, малышки мои, – приговаривал он, усаживая их и нежно глядя при этом каждой из сестёр в глаза. Цирцея стояла в дверном проёме вместе с Примроуз и с удивлением наблюдала за этой сценой. Напряжение не покидало Цирцею, она ждала, что вот-вот что-нибудь пойдёт не так, что злых сестёр вновь охватит безумие, опасалась, что Хейзел не успеет отвести Белоснежку в их домик раньше, чем они вновь слетят с катушек.
Цирцея и Примроуз подошли ближе, присели за стол, стараясь при этом оказаться как можно дальше от сестёр и поминутно бросая взгляды в сторону двери, ожидая возвращения Хейзел. Якоб занял место во главе стола, прямо под каменными гарпиями, нависавшими над его головой. Улыбнулся Люсинде, залюбовавшись красотой её лица, утонув в воспоминаниях о её матери.
– Вы так похожи на них, дочки. Так похожи на вашу мать и её мать, вашу бабушку, – сказал он, обводя взглядом всех сидевших перед ним ведьм. – А когда меня возвратили к жизни уже как слугу королев Мёртвого леса, а бабушка уже создала вас в трёх лицах, я полюбил вас ещё сильнее. Но предки рассердились на вашу бабушку за то, что она собиралась распространить свою власть за границы Мёртвого леса и вас подбивала к тому, чтобы сделать это. Предки предсказывали, что вы уничтожите Мёртвый лес, если удерживать вас внутри его границ.
– Но почему ты не боролся за то, что бы удержать нас здесь? Почему мама этого не сделала? – спросила Люсинда. Сейчас она была похожа на обиженного, одинокого ребёнка, а не на ужасную ведьму, какой она стала в итоге.