– Мы боролись, девочка моя, мы боролись! Но ваша мама не была достаточно сильна для этого. Ещё не была. Она не вошла в свою полную силу, а к тому времени, когда окрепла, уже целиком и полностью поверила предсказаниям. Начала бояться вас так же сильно, как опасались вас предки. Это теперь я понимаю, что мы должны были держать вас здесь, рядом с собой. Мы никогда не позволили бы вам нападать на многие королевства только лишь ради того, чтобы сеять в них хаос, смерть и разрушение! Если бы вы оставались со мной и вашей мамой, то после неё здесь стали бы править вы, а не Готель, не эта бедная испорченная девочка и не её сёстры, хотя я и люблю их.
– Тогда почему ты не сказал нам всего этого, когда мы побывали здесь? – спросила Руби. По её виду можно было сказать, что слова отца убедили её не так сильно, как Люсинду.
– Потому, девочка моя, что я верил предкам. И ваша мама тоже верила им. Я думал, что вы разрушите, уничтожите Мёртвый лес. Я должен был защищать Готель, поскольку в мои обязанности входит защищать всех королев мёртвых – и нынешних, и будущих, – а также строго хранить тайны моих повелительниц.
Цирцея сидела тихо, как мышка, и слушала Якоба.
– Если бы вас растили здесь, вы так и жили бы всегда в границах Мёртвого леса, – продолжал Якоб. – Этот лес бы стал для вас всем миром, а вы – его правительницами. Предки никогда не выбросили бы вас в ничего не подозревающий внешний мир, куда вы принесли только хаос и разрушения.
– Ты говоришь, что наша бабушка создала нас в трёх лицах. Что это значит? – спросила Марта, глядя на Якоба своими широко раскрытыми глазами. Казалось, она изучает каждую мельчайшую чёрточку его лица, словно стремится прочитать по нему ответ на свой вопрос."
"– Что это значит, Люсинда? – подхватила Руби.