Особое же внимание Дмитрия привлек резной орнамент, а в особенности — символы и изображения на наличниках: изображенные на них лучи солнца завершались женскими фигурками или лепестками цветов; лапы, хвосты животных и руки-ноги людей незаметно переходили в растения с отходящими от них отростками, похожими на птиц.
Миролюб, заметивший озадаченный взгляд гостя, поспешил пояснить:
— Природа-Мать объединяет все живое и эти изображения — символы бессмертия единого океана жизни. В ней нет четких граней, и все насущное может принимать любой облик.
— Где то я уже слышал о том, что душа после смерти может переселиться в животное или растение… — припомнил Дмитрий. — Сдается, ваши предки присвоили чужую идею?
— Не ваши, а наши общие предки! И я говорю не о переселении душ, а о том, что тело может трансформироваться в уже существующем воплощении.
— Сказки, да и только… А где все? Почему никого нет на улице?
— Мы не очень любим чужаков, потому и ставни закрыты, и улицы пусты.
— Я о-очень постараюсь, — пообещал Дмитрий.
Свернув с дороги, Миролюб повел гостя по проторенной тропинке в небольшую низину, располагавшуюся невдалеке от поселения. Там, меж вековых сосен, располагалось капище, священное место общины.
Когда мужчины приблизились, взгляды всех присутствующих на капище людей обратились на них.
— Могли бы быть и повежливей, — недовольно заметил Селиванов своему спутнику.
— Ты со своим атеизмом явился в священное место, тем самым нарушая прочные связи с божеством. Не суди их за то, что они этому не рады, — полушепотом ответил Миролюб.