Ему ничего не оставалось, как снова и снова просить прощения, и он все больше чувствовал свою вину.
Вдруг снаружи раздался шум.
– Госпожа Масухо-но-сусуки!
Это с криком вбежала дама, сопровождавшая Коумэ.
– Что случилось? – почувствовав неладное, спросила Хамаю вместо Масухо-но-сусуки, привстав с места.
Заметив ее, дама поспешно приняла почтительную позу и поклонилась:
– Прошу прощения, госпожа Сакура. Я потеряла Коумэ.
Хамаю посуровела и приказала:
– Рассказывай подробно.
Расставшись с Юкией, Коумэ выглядела странно радостной – конечно, она притворялась.
"– Потом она сказала, что у нее заболел живот, и мы зашли в ближайшую лавку, где попросили разрешения воспользоваться уборной. Я решила, что она хочет поплакать где-нибудь подальше от людских глаз, поэтому не волновалась, даже когда она долго не выходила. Когда я поняла, что она уж слишком задерживается, я позвала ее, но ответа не было. Я заволновалась и открыла дверь, а там – никого.
– Хамаю! – напряженно окликнула хозяйку Масухо-но-сусуки. – Если она выходила из дворца, у нее должна быть табличка…
Таблички, которые выдают тем, кто входит во дворец и покидает его, иногда могли служить удостоверением личности. С этой табличкой ее спокойно пропустят на заставе.
В призамковом городе Тюо работают носильщики, которые при необходимости оборачиваются птицами и везут клиента в паланкине. Если девушка полетела в таком паланкине, она наверняка уже покинула Тюо.
– Юкия, сообщи Надзукихико! И быстрее!
Юноша молча выбежал наружу. Кувыркнувшись, превратился в ворона и полетел прямо в Сёёгу.
Выслушав Юкию, молодой господин тут же поручил Ямаути-сю искать девушку. Двор уже отдал приказ освободить Коумэ, поскольку она не имела отношения к обезьянам, поэтому на поиски могла отправиться только личная гвардия молодого господина.
Глядя в спину хозяину, пока тот раздавал приказания, Юкия схватился за голову.
Услышав от матери неожиданные слова, Юкия не знал, что делать. Он заставлял себя успокоиться и попробовать разобраться, как обычно.
Если Коумэ действовала, подчинившись эмоциям, тогда ничего страшного. Самое плохое – это если она все-таки имела какое-то отношение к «Черепку отшельника» и обезьянам и, боясь обвинений, сбежала из Тюо.