– Значит, вы не пытались стать Золотым Вороном, а действительно были им с рождения?
Ничего не зная об этом, Юкия считал, что истинный Золотой Ворон всего лишь уловка дома Сокэ, а молодой господин желает только власти. Выходит, он жестоко обижал хозяина.
Молодой господин озадаченно смотрел на дрожащие губы Юкии.
– Не переживай ты так. Что еще ты мог думать?
– Но ведь…
– Нет, правда, не мучай себя! Я-то ведь бессердечен, – сказал он как ни в чем не бывало.
Юкия некоторое время молча смотрел на хозяина.
– Это в каком смысле? – хриплым голосом спросил он, и молодой господин чуть наклонил голову.
– Можно сказать, это плата за особые силы. Ведь какими бы способностями ни обладал человек, если он начнет использовать их ради своей личной выгоды, его нельзя будет назвать настоящим правителем.
Золотого Ворона делает таковым не способность латать прорехи в Ямаути или оборачиваться птицей по ночам, а его душа, которая, что бы ни случилось, в первую очередь болит за народ Ямаути."
"– Поэтому, обладая сущностью Золотого Ворона, правителя, я не обладаю сердцем ятагарасу.
Молодой господин вдруг посмотрел на Юкию растерянно.
– Наверняка я и тебе причинил много неприятных минут, сам того не осознавая.
Юкия чуть не расплакался.
– Ну, что это за глупости. Такого не может быть!
– Но это действительно так, с этим ничего не поделаешь. Возможно, именно поэтому я и не могу убить ятагарасу, ведь нет родителей, которые убивали бы своих детей.
По крайней мере, так определено в «Уложении Великой горы». Поэтому даже ради своей защиты молодой господин не мог пожертвовать жизнью ятагарасу. И если бы кто-то задумал погубить правителя, не пришлось бы даже готовить сложный заговор: достаточно взять в заложники любого жителя Ямаути – и Золотому Ворону останется только погибнуть.
Истинный Золотой Ворон оставался совершенно беззащитным перед ятагарасу, которых должен оберегать. Ведомый божественной волей в сражении с несчастьями, постигшими страну, он в то же время был уязвим для предателя.
«Вот почему Нацука и Сумио так ревностно опекали молодого господина», – вдруг понял Юкия.