— Мы тут с Василисой подумали и поняли, что у нас нормального полноценного отпуска никогда не было, а ведь отдыхать-то надо.
— А тут вот он я. Мешать пришел. — Проскальзывая в квартиру я попытался чмокнуть ее в губы, но девушка отвернулась, подставив щеку, что ни мало меня насторожило, я бы даже сказал задело.
— Не. — Отмахнулась она. — Василиса Костю ждала, он ей сегодня весь день названивает, объяснений требует, скандалы пытается закатывать. В общем, ведет себя, как истеричка.
— Ничего неожиданного. — Хмыкнул я.
— Серьезно? — Ее большие голубые глаза округлились и по моему телу прокатилась волна радости, волнуется значит. — Он знает?
— Если б знал, убил бы. — Пожал я плечами, разуваясь и проходя на кухню, где в таком же уютном пушистом халате, сидела Василиса.
— Димка! — Обрадовалась она мне отставляя бокал вина. На полу, возле мусорного ведра я заметил четыре пустых бутылки с длинными шеями, ну хорошо хоть вино пьют, если б это было шампанское, то внятного ничего бы я от нее вообще услышать не смог.
— По какому поводу пьянка? — Осведомился я, по-хозяйски включая чайник и открывая дверцу холодильника. — Всемирный день турнепса?
— Чего? — Не поняла Премудрая. — А! Нет! Просто мы сегодня отдыхаем. Знаешь, а оказывается Марья не такая уж и стерва. В смысле стерва, но такая же как я.
— Это да. — Согласился я, делая бутерброд с копченым окороком, за что и получил сразу же подзатыльник от моей голубоглазой подружки. — Я имел в виду, она клевая и все такое, а что вредная, руки там распускает, это она все от избытка эмоций.
"— Балбес. — Блондинка ласково погладила меня по щеке. — На самом деле, сегодня с утра после того, как мы маленько спустили пар, разрешили наши разногласия, и провели день вместе, то поняли, что мы с ней не такие уж и разные, во многих вопросах имеем одинаковую точку зрения, да и вообще, делить нам нечего.
— Как это нечего? — Возмутился я. — А меня? Разве не из-за меня вы сегодня утром устроили кошачью свару? Кстати, кто выиграл? Кому я достаюсь в качестве приза?
— Ой не льсти себе.
— Вот-вот! — Поддержала ее Марья. — А кое кто, воображает себя пупом мироздания, думает, что вокруг него весь мир крутиться должен, забыл этот кое кто, что самомнение бывает завышенным.