Вот только ни людей, ни жилищ на расстоянии видимости совсем нет. Если бы не мое состояние, даже тогда мне не удалось бы убежать, здесь все, как на ладони."
"— Так вроде сегодня к ночи и приедем, — я устало прикрыла веки. Головная боль не отпускала и начало тошнить. Пить хотелось невообразимо, но старуха сказала, что теперь нам положен паек, только по приезду в город. А до тех пор, хоть умри от жажды, ни капли не дадут. А если просить, то еще и поколотят.
То, что мы уже подъехали к городу, я поняла по уменьшающейся тряске.
Я не знала, отчего у меня все болит, толи это результат принудительного заселения в чужое тело или хозяйку тела избили работорговцы, я, к сожалению или к счастью этого не помнила. Вытерпеть жажду мне помогали мои провалы, несколько раз в пути, я просто засыпала, возможно, из-за потери сознания.
Мне совершенно не было дела до красот города, в который мы въехали. Я видела лишь главные ворота, от которых мы медленно удалялись, продвигаясь вглубь города. Как ни странно, на улицах не было шума, возможно, к вечеру все горожане предпочитали находиться у себя дома. Наш обоз остановился у какого-то здания. Всех девушек разделили на группы. Как я поняла, группы формировались по состоянию ""товара"".
Как бы ни мучила меня жажда, но эту воду я пить бы, ни за что не стала. Как выяснилось, нас привели сюда, чтобы мы могли обмыться! Как? У всех на виду? Но работорговцев это не волновало. Видимо даже помывка не прибавила бы нашей группе достаточной стоимости, поэтому их мало беспокоил наш внешний вид.
3
Я понятия не имела, как сейчас выгляжу, видела лишь длинные волосы, заплетенные в косу, темного цвета.
На мне было длинное платье, из грубой ткани, мышиного цвета.