Dio mio, они же лежали в саду! Конечно, ничего больше не произойдет. Его следующая мысль была: «Она опасна, как ящик с динамитом». Лицо его помрачнело. На женщину, которая могла заставить его так вести себя в общественном месте, стоило бы повесить табличку: «Опасно для здоровья». Он был слишком уверен в себе и недооценил силу ее притягательности.
— Простите меня… — У Зары зуб на зуб не попадал, ее бросило в озноб от мысли, что она остановила столь сокрушительный натиск страсти. — Но кто-то мог проходить мимо, — добавила она неуклюжее объяснение, из-за которого наверняка показалась такому опытному мужчине ужасно старомодной и немного истеричной.
— Нет-нет, это я должен просить прощения, — прервал ее Витале. Он коснулся ее руки, которой она, явно смущенная, крепко ухватилась за край покрывала, и разжал пальцы, успокаивая ее. — Я не подумал."
"На этой фразе Витале чуть не поперхнулся: ведь он с тринадцати лет планировал каждый свой шаг с предусмотрительностью, достойной Макиавелли, и ни один из его планов еще не терпел поражения.
В установившемся между ними молчаливом согласии они собрали еду и сложили покрывало, затем отправились к машине. Зара не успела толком посмотреть парк, но об этом она сейчас не думала. Все ее мысли были заняты Витале.
По дороге домой она была задумчива. К тому же ее разморило от жары, вина и чувственности.
— Вы что-то притихли, — пробормотал он.
— Я думала, вам это должно понравиться.
На какой-то момент он изящно коснулся ее пальцев.
— Нет, мне не хватает вашей болтовни, angelina mia.
Тогда у Зары как раз промелькнула безумная мысль, что свадьбу можно отменить. Но эта идея тут же вызвала у нее угрызения совести. В ее намерения никогда не входило обманывать кого-то из мужчин, но теперь уже было поздно говорить Витале правду. Честная и порядочная девушка должна была сказать, что собирается замуж, гораздо раньше и, уж конечно, до первого поцелуя.