Я слегка склонился вперёд и вновь спросил:
– Так что с водилой?
Мужик счёл за благо поскорее отвязаться от нас и сказал:
– Видел раньше пару раз в компании с Хилем, но имени не знаю.
Упоминание Хиля меня откровенно поразило, даже не сразу нашёлся, что ещё можно спросить.
– Выглядел он как? – поинтересовался после явственной заминки, но кредит доверия оказался исчерпан, и худой лишь покривился.
– Нет, ну серьёзно! Тут тебе не справочная!
– Мы на деньги из-за Кабида попали. Нам ответы нужны.
Оценивающий взгляд уколол на редкость недобро, да и сам худой заметно напрягся и словно бы весь подобрался. Под рукой у него вполне мог оказаться нож или даже ствол, и я приготовился пинком по краю стола опрокинуть мужика вместе с креслом, но тот вновь счёл более выгодным для себя не доводить дело до прямого конфликта.
– Лет пятьдесят, мощный. Нос ломаный, внешность славянская, – произнёс худой после изрядно затянувшейся паузы, откинулся в кресле и с откровенным неудовольствием уточнил: – Ещё вопросы?
Водитель белых «жигулей» определённо походил на схлестнувшегося со мной боксёра, но виду я не подал, неопределённо пожал плечами и отступил к двери.
"– Все вопросы к Карбиду. Стас, ты идёшь?
– Не, задержусь чуток.
Ответ одноклассника нас с Андреем ничуть не удивил, и мы отправились на выход, желая поскорее убраться из притона. Вышли на свежий воздух, там я шумно выдохнул и постарался осмыслить услышанное.
– Ну как? – спросил меня Андрей.
Я взглянул на часы и предложил:
– Штукарь, считай, сегодня уже заработали – может, на фиг эту мебель? Завтра соберём.
– Давай тогда пивка тяпнем и по норам, – согласился с моим предложением Фролов.
Так мы и поступили, только я после расставания с Дюшей надолго дома не задержался.
– Я голубцы взяла, давай ужинать, – сказала она.