Уселся на переднее пассажирское сиденье и спросил:
– Что за дела ещё?
Козлов ничего не ответил, включил радио и какое-то время молча внимал насвистыванию солиста «Scorpions». Лишь когда композиция «Ветер перемен» подошла к концу, он откинулся на спинку кресла и зачем-то напомнил:
– Я тебе говорил, что Мальцев в разработке? Фотографии с вокзала показывал?
– Ну и? – озадаченно протянул я в ответ.
Опер резко повернулся и прошипел:
– Так чего ж ты свой член в штанах не удержал, урод?
– Не понял?!
– А чего непонятного? – оскалился Козлов, достал из кармана пиджака и кинул мне сложенную надвое фотокарточку.
Я развернул её и невольно покраснел. Не покраснел даже – побагровел, натуральным образом кровь к лицу прилила. Уф-ф… На снимке мы снимали стресс. Мы – это я и Алёнка; пусть лиц было толком не разобрать, не настолько качественным получилось изображение, но фигуры просматривались предельно чётко. Растрёпанные белые волосы девушки, моя мастерка с широкой светлой полосой на рукаве – не ошибёшься, ни с кем другим не перепутаешь.
– Откуда это? – спросил я, начиная закипать.
Козлов выдернул из моих пальцев фотокарточку и спрятал её обратно в карман."
"– Из дела Мальцева, откуда ещё! – заявил он.
– Мальцев ни о чём не знает, – уверил я собеседника. – Мы просто после нападения… расслабились.
Опер зло выругался.
– Уж расслабились, так расслабились! Гражданка Жукова своего рыцаря за спасение никак иначе отблагодарить не могла? А ты? Тебе обязательно ей ноги раздвигать было?
Невесть с чего стало обидно за Алёну, и я сказал:
– Вообще-то мы с ней раньше встречались.
– Так! – Козлов закрыл глаза, медленно выдохнул и как-то разом успокоился.
– Вроде того.
– А ты не подумал своей тупой башкой мне об этом рассказать? – вновь завёлся Козлов. – Мальцев мог…
– Да ничего он не мог! Мы и переспали-то один раз до этого, никто не знал! – оборвал я милиционера и ввернул фразу, услышанную от коммерсанта.