И вот даже к 11 часам вечера 21 июня «не произошла» отправка директивы об этом в войска.
Почему?
Что — в этом Сталин виноват?
Много позже смерти Сталина маршал Василевский заявлял, что надо было-де «смело перешагнуть порог», но Сталин-де «не решался на это»…
Однако Сталин, если пользоваться образными сравнениями в духе Василевского, вовремя открыл перед военными «дверь», и смело шагать через «порог», не начиная, естественно, военных действий, но, приводя войска в боевую готовность, они не только могли, но и были обязаны.
Мог ли Сталин предполагать, что высший генералитет почти поголовно своими обязанностями пренебрежёт?
Но и это ещё не всё! Читаем страницу 300 воспоминаний Н.Г. Кузнецова далее:
«Не так давно мне довелось слышать от генерала армии И.В. Тюленева — в то время он командовал Московским военным округом, — что 21 июня около 2 часов дня (выделение моё. — С.К.) ему позвонил И.В. Сталин и потребовал повысить боевую готовность ПВО».
Выходит, уже не в «17 часов», а в «2 часа дня» 21 июня 1941 года Сталин был готов «перешагнуть порог»? Если он потребовал повысить боевую готовность от командующего внутренним военным округом Тюленева (заметим — через голову Тимошенко и Жукова), то уж командующие приграничными особыми военными округами им забыты быть не могли никак!
Но об этом все точно информированные лица молчали всю оставшуюся жизнь.
Почему? Почему практически все лгали или своим молчанием «освящали» чужую ложь, включая ложь о том, как Сталин начал войну? Да и не только Сталин… В 1963 «хрущёвском» году были изданы мемуары Главного маршала артиллерии Н.
Разговор состоялся за несколько дней до войны в Москве. Павлов, наведавшись в наркомат «по каким-то мелочам», случайно столкнулся с Вороновым и в ответ на его вопрос — как, мол, там у вас дела идут? — бодрячески ответствовал, что, мол, всё спокойно, всё в порядке, войска вовсю «топают» на тактических учениях.
В части преступного бодрячества Павлова свидетельство маршала — наверняка правда. Но с другой стороны, маршал Воронов описывает явно невозможную ситуацию… Мол, он, командуя в то время ПВО страны, в середине ночи с 21 на 22 июня 1941 года получил от постов ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи) сообщения о бомбардировке Либавы и т. д.