И якобы тут же поспешил к наркому Тимошенко, у которого якобы сидел начальник Управления политпропаганды РККА Мехлис, но якобы не было начальника Генштаба РККА Жукова. Воронов якобы начал излагать наркому страшные вести, но тот якобы не поверил, приказал сесть и всё записать на бумаге, а Мехлис якобы ещё и стоял за спиной у Воронова и смотрел — то ли Воронов пишет, что говорил. Воронов утверждает, что он закончил свою писанину в четвёртом часу ночи 22 июня 1941 года, но якобы даже в четыре часа нарком обороны не верил, что начались военные действия.
"Что ж, для 1963 года эта сказка могла сойти за правду. Но зачем так очевидно лгал лично Воронов, да ещё и по адресу не Сталина, а Тимошенко, я не могу сказать даже в 2008 году.
Тем не менее лично я сейчас уверен, что практически вся тогдашняя партийно-государственная и военная элита, имевшая возможность видеть общую картину, находясь в Москве, в центре событий, позднее составила заговор молчания относительно первых военных дней Сталина потому, что ей важно было исказить картину последних предвоенных дней Сталина, да ещё и представить его перед самой войной то ли глупцом, то ли трусом.
Объективности ради должен признать, что хотя бы в 1971 году, на 75-м году жизни и за три года до смерти, Георгий Константинович Жуков в своих мемуарах, изданных Агентством печати «Новости» в 1971 году, имел мужество заявить:
«И.В. Сталин был волевой человек и, как говорится, не из трусливого десятка. Несколько подавленным я его видел только один раз (выделение везде моё.
Но ведь это краткое и неполное признание было сделано во времена Брежнева, которые кое-кто иногда определяет — пусть и без серьёзных к тому оснований — как «возврат к мягкому сталинизму». А громко сказать тому же Жукову, или Тимошенко, или Василевскому, или Мерецкову в пятидесятые ли, в шестидесятые ли годы, что Сталин не только знал, но и вовремя санкционировал приведение войск в боевую готовность, это же…
Это же означало совершить гражданское самоубийство! Или — если подбирать сравнение более возвышенное — лечь грудью на амбразуру.
Да и как мог отважиться на это, скажем, Молотов? Он ведь тоже прямо лгал — даже в 1984 году. И эта ложь тогда же была зафиксирована Феликсом Чуевым, хотя он её считал святой правдой.