Алиев стал ощутимо спокойней, перестал лазить по тусовкам, менять девочек по три штуки за раз, и увлекся спортом. Он и до этого был довольно спортивным, другие сюда просто не попадали, не проходили вступительные тестирования по физкультуре, но теперь девочки говорили, что он начал делать это серьезно.
Я не собирала слухи о нем, совершенно. Просто как-то сами прилетали.
А еще он мне писал.
А я не банила больше.
Хотя его смс порой выходили за рамки приличия.
""Заучка, спишь?""
""В чем ты сейчас?""
""Фотку?""
""Не отвечаешь… Но читаешь.
Я удаляла такое, не дочитывая, не желая знать, что он там себе воображал. О чем думал, глядя, как я стою перед ним на коленях. И не отвечала ему. Никогда.
А он писал.
""Не стала читать?""
""И правильно. Мудак я""
""Хочешь выйти поболтать? Я у подъезда"""
"Я подходила к окну и видела его навороченную машину у подъезда.
""Выходи. Поговорим""
""Я знаю, что Тани нет. Я знаю, что не будет ее всю ночь""
""Она не узнает""
""Выходи, заучка""
Я не выходила. Ложилась спать, глядя на вибрирующий сообщениями телефон.
А в университете по-прежнему был его взгляд. Преследующий. Обжигающий. Тяжеленный. И это внимание постоянное, навязчивое, но в то же время словно отстраненное, словно ожидающее, будоражило, изматывало, бесило, напрягало, выводило из себя, мешало думать. Держало в напряжении, заставляя вспоминать те минуты, когда я была в его власти, в его руках. Его поцелуи, его шепот на ушко развратный, его недвусмысленное желание, транслируемое настолько ярко, что становилось больно в груди.
И вот теперь, за пару дней до Нового Года, он в первый раз заговорил со мной. И сразу же заставил вспомнить все те эпитеты, которыми я награждала его, болвана нахального. Потому что первое, что слетело с его губ, был упрек. Несправедливый и глупый.
— Дай пройти! — повторила я, глядя на него зло и неуступчиво.
Он усмехнулся и посторонился.
Я прошла мимо, гордая своей маленькой победой. В первую очередь, над собой. Смогла. В лицо сказала.