И Аслан, матерящийся за моей спиной, пока быстро и грубо вбивался в мое податливое тело, глухо рыча и рассказывая, насколько ему плевать на мнение окружающих, и что я его, только его, и давай, покричи, малыш, пусть все слышат, и похер на всех, и сами разберемся, со всем сами разберемся, и вообще…"
"Потом, выходя с красными от стыда щеками из машины, я только голову низко наклоняла и радовалась, что машина у этого пижона в хлам тонированная. Что не спасало, конечно, от понимания, чем мы там занимались, но хоть не видно было.
Татьяна Викторовна уговорилась с трудом. Но все же согласилась, что моя жизнь — мое дело. И моя постель — тоже мое. И что, если мне нравится, то…
Короче говоря, мы немного подулись друг на друга, но вскоре за ней заехал большой черный джип с двумя пассажирами на переднем сиденье, и она, со вздохом, пообещала, что обсудит это вопрос с Дзагоевым. И убедит его принять Аслана обратно в клуб.
Аслана пригласили на следующий день. Он не ломался. А я лишь улыбнулась, представляя, какие методы убеждения применяла моя учительница.
Весной старшие курсы защитились и выпустились.
Я перешла на второй курс, переехала к Аслану, потому что он очень сильно настаивал. Я сомневалась, справедливо опасаясь, что его родные будут против, считая меня охотницей за деньгами и московской квартирой. Конечно, Аслан познакомил меня с мамой, которая уже скоро должна была родить, с сестрой, веселой активной девчонкой, и отчимом, серьезным мужчиной, со строгим взглядом.
Поэтому над переездом думала. И переживала. И вообще, плохо представляла, как мы будем вместе… Вернее, это-то я как раз очень даже хорошо представляла, но как в таком случае учиться? Где время брать? Мы же при встрече друг от друга отлипнуть не можем. Вот реально. Даже в институте.
И он не способен воспринимать урок, и я тоже.
За все это время мое влечение никуда не делось. Только возросло. Я смотрела на Аслана и понимала, что с ума схожу.