Я усмехнулся, а что? Бой был? Был! Значит и на хабар мы имеем полное моральное право. Но вот как отнесутся к этому в поселении? Кто этот мелкий начальник, а кто мы?
– Давай сюда оружие, ты этим толком и пользоваться-то не умеешь, в отличие от меня, да и по карманам и сапогам шустрить у тебя всяко лучше, чем у меня получается. Кстати, о сапогах! – мы понимающе переглянулись со Шварцем. Очень уж нам понравился развод, тот, что мы уже дважды в подобных ситуациях проворачивали.
Перекинув через скулящее тело кривой шест, барон споро принялся обыскивать нашего визави, при этом не забывая комментировать свои действия.
– Ты смотри, такая с виду детина деревенская, а денежки-то водятся! – показал он мне маленький кошелёк, любовно обшитый тонкой жёлтой тесьмой. – Одна серебрушка и медью ещё на одну серебряную монету наберётся, богатенький! Так, сапоги. Ты не дёргайся, а то опять по бокам получишь! – зашипел на недоросля барон. Настроение, похоже, у него выше крыши, во, как лыбится. – Сапожки яловые, дорогу-ущие! – потянул довольно голосом он.
– Это по-па-па-дарок! – запричитал сквозь проступившие слёзы бугай-телёнок, размазывая рукой влагу по испачканному лицу.
А соплей-то, соплей!"
"А вот то, что это подарок и хорошо, и плохо. Плохо, что им не воспользуешься в обществе, не поймут. Ведь сказать может, что украли у него, и отбрехивайся тогда, но и хорошо, что подарок дорогой, всяко за него на торгу деньгу немалую можно получить, да и сам бугай, однозначно, захочет вернуть себе свою прелесть.
Я согласно кивнул барону.
– Так, дуру не гони и перестань из себя дурака делать разговором своим с говором непонятным и интонациями. Давай по-нормальному поговорим, нам всяко с тобой целое лето до осени тут пересекаться. Не очень бы хотелось, чтобы мы с тобой контактировали на контре постоянной! – выдал барон и для убедительности своего дружелюбия больно пнул тело куда-то в бок, тем самым, вызвав жалобный вскрик, а потом и нормальный ответ.