Пистолет заклинит? Или все-таки получится изменить историю?
Когда пришла информация, что Власова отправили в составе комиссии штаба фронта во Вторую ударную, стало понятно, что оттуда он не вернется. Заболел командующий, Власов имел опыт боев в окружении – вот и все. Все очень просто.
Он наверняка не собирался сдаться в плен. Он хотел еще раз провернуть тот же сценарий, что и под Киевом. Уйти в гражданском, но с документами. С минимальным числом попутчиков, чтобы не привлекать внимания.
Но у него это получиться не могло.
"Это под Киевом он был одним из многих генерал-майоров, погибших или попавших в плен. А летом сорок второго он был спасителем Москвы, сталинским полководцем. Власов уже успел сжиться с чувством своей значимости, с осознанием своего высокого предназначения. И кроме того, его искали. Наши искали и немцы искали.
И не исключено, что уже в одиночестве, в немецком тылу, Власов решил не выходить к своим. Может, даже сам не понял, но решение принял. Здесь он всего лишь один из генералов.
Евгений Афанасьевич остановился у открытого окна, глубоко вдохнул.
Дневная жара уже спала, из сада тянуло влажной свежестью.
Наверное, он сделал все, что мог. Не в случае с Власовым, а в своей жизни.
Никогда не было еще у Корелина такого ощущения.
Все.
Он надорвался, пытаясь сдвинуть махину времени. И дальше будет только хуже. Сегодняшний визит старого недруга – это предупреждение. Попытка раскачать, заставить суетиться и делать ошибки.
Теперь осталось только довести последнюю операцию до финиша, самому забить этот гол не получится, но вывести на удар кого-то другого – очень даже можно. Вывести кого-то на удар, а кого-то из-под удара вывести.
Севку, например.
Ведь не только по поводу Власова к нему приезжал Домов. Он напомнил о сыне.
В общем, игра переходит в эндшпиль. И дай бог, чтобы не в цугцванг.