– Родниковая? – спросил Севка, отхлебнув.
– Из озера. Из дальнего, – пояснил Костя. – Глубокое, метров шесть в середине. И холодное. Вот там, говорят, родники бьют.
– Хорошая вода, вкусная, – одобрил Севка и хотел вернуть флягу Косте, но тот помотал головой.
– У нас еще есть, я много запас, а эту ты перед окопом вылей. Забыл, как на огневой подготовке нас учили? Снайпер должен…
– Должен, – согласился Севка и обильно смочил пыль перед окопом. – Так будет лучше…
Возле холмов что-то грохнуло.
– Твою мать… – с обидой прошептал Севка. – Так ведь нечестно…
Снаряд взорвался на вершине холма, метрах в двадцати от их окопа. Взметнулся куст огня, дыма и земли, кто-то закричал, кто-то слева выскочил из окопа, Севка дернулся к винтовке, но боец не убегал, он бежал к разбитому окопу. К раненому, который продолжал кричать, протяжно и тоскливо.
Румынские артиллеристы не торопились.
После первого взрыва прошла почти минута, прежде чем пушка выстрелила снова.
Снаряд упал чуть ниже по склону холма. Взорвался между окопами, никого не зацепив, но было понятно, что артиллерия нащупывает пулеметы. И рано или поздно нащупает.
– Нужно менять позицию, – пробормотал Костя, но тут от высоток ударили сразу штук пять пулеметов, трассерами. Воздух разом заполнился свистом, огненными пунктирами и щелчками пуль о спекшуюся от жары землю."
"– Как же, поменяешь тут позицию, – Севка сел на дно окопа и стащил за собой Костю. – А ты говоришь – танки.
– Ага, – сказал Костя. – А румыны, понятное дело, воевать не умеют.
Несколько пуль ударили по брустверу, засыпали дно окопа комками сухой земли.
– А ведь мог сидеть у тебя дома, смотреть телевизор и жрать окорочка… – мечтательно произнес Костя, стряхивая землю с сапог.