Но ведь это неодушевленный предмет, разве нет?
Когда ее слеза упала на старую кожу, та впитала, словно проглотила каплю. И тогда Книга внезапно открылась сама, обложка перевернулась без чужой помощи. Мэй удивленно отшатнулась, а страницы зашелестели сами, пергамент шуршал все быстрее, пока внезапно не остановился.
Словно страница была выбрана для нее.
Когда ее сердце гулко забилось, Мэй опустила взгляд. Молясь, чтобы все ингредиенты, необходимые для воскрешения, нашлись в доме…
Что за… чертовщина?
— О, нет… нет, нет, нет…
Вверху страницы был какой-то заголовок и ниже много строчек черными и коричневыми чернилами… даже был какой-то архаичный рисунок, будто из средних веков… иллюстрирующий труп, поднимающийся из могилы.
Значит, ей нужна правильная секция.
Но она не понимала языка. Язык на котором было написано заклинание… она не встречала такой прежде.
— Черт.
Когда она попыталась найти где-нибудь перевод главы, страницы отказались переворачиваться, Книга словно превратилась в монолит.
Мэй тяжело задумалась.
— Алло? — раздался голос пожилой женщины.
— Талла, я достала Книгу. Книгауменяноянемогупрочитатьее…
— Милая, милая… пожалуйста. — Голос женщины казался встревоженным. — Я не принимаю тебя. Помедленнее.
Мэй тяжело дышала, но взяла себя в руки.
— Книга у меня. Я дома, с Роджером. Но я не могу прочесть ее. Ты можешь прийти сейчас, помочь мне?
— Заклинание призыва сработало… — голос Таллы удивленный затих.
— У меня нет машины, я не могу приехать за тобой.
Повисла пауза.
— Милая, что произошло с твоим….
— Это неважно. Ты можешь дематериализоваться ко мне?
— Да, да. Дорогая, я сейчас буду.
— Спасибо. Просто заходи через гараж, дверь не заперта, и одна из дневных ставней открыта. На месте моей машины ничего не стоит, так что для тебя безопасно появиться там.
— Не волнуйся. Мы со всем разберемся.
Когда они завершили звонок, Мэй облегченно обмякла. Но она все равно переживала, сможет ли Талла…
Тук, тук, тук.
Она резко повернула голову. Поднимаясь на ноги, Мэй перешагнула через книгу и достала пистолет… хотя пользовалась им без особой уверенности. Она едва не выстрелила себе в сердце, когда была с Сэвиджем в котельной…
Так, она не будет сейчас об этом вспоминать. Никогда больше.
Милостивый Боже, во что превратилась ее жизнь?
Тук-тук.