С угольно-черными волосами, падающими с вдовьего пика, жестоким лицом в черных очках и телом воина, Роф выглядел в точности как тот, кому полагалось управлять расой вампиров.
А еще, даже без зрения, он видел всех и всё насквозь и не терпел дураков. И так было всегда.
Рив был королем симпатов, и они считались могущественными союзниками. И, черт возьми, им придется и дальше ими быть после сегодняшней ночи.
— Его Превосходительство сегодня рано, — пробормотал Роф, когда он поднял взгляд в черных солнцезащитных очках с закругленными краями с золотистого ретривера на его коленях.
Джордж, его собака-поводырь, восхитительно проводил время, лежа на спине, белым волосатым брюшком вверх, голова была опущена, как будто он был в спа-салоне. Когда пес почувствовал запах Рива, его квадратная голова ненадолго приподнялась, и он пожал плечами. Но потом стремительно вернулся к процедуре обожания.
— Настоящий король здесь — эта собака, — сказал Рив, войдя в кабинет и закрыв двери силой мысли.
Когда панели сошлись вместе, одна из бровей Слепого Короля приподнялась над краями солнечных очков.
— Итак, ты пришел с хорошими новостями, — пробормотал Роф. — Прелестно.
Рив помедлил, начав вышагивать по комнате, делая небольшую петлю вокруг шелковых диванов и коллекции стульев «Bergère». Когда он, наконец, сел в кресло напротив резного стола, ретривер снова оглянулся, на этот раз обеспокоенным взглядом.
И разве это не доказывало, что у Джорджа были хорошо развиты инстинкты.
— Вау, — присвистнул Роф, перебирая пальцами светлую шерсть на груди пса — проводя аналогию с людьми, такая шерсть считалась бы волосами средней длины.
— Я бы пришел прошлым вечером, — Рив расположил складки норкового манто так, чтобы они закрывали его ноги. — Но был занят кое-каким дерьмом.
— Повеселился со своими гражданами?
— На этот раз люди. — Возмещение ущерба за прерванный бой. — Ночь была долгой.
— Зачем ты вообще с ними связался?
— Дефект моего характера. Один из менее опасных, так что я потакаю ему.
Когда Король усмехнулся, Рив взглянул на незажженный камин, подумывая зажечь поленья. Несмотря на семьдесят градусов[31] тепла в комнате, он постоянно мерз, и дофамин, который он принимал, чтобы держать свою злую сторону под контролем, снижал его внутреннюю температуру.