— Я бы с радостью… — лепечет она. — Но их просто нет! Можете сами посмотреть…
Она открывает передо мной лист посещений за сегодня, и на девять часов никаких имен и фамилий. Только странная аббревиатура: фонд ВСМ.
«Поход сюда ей оплачивал какой-то фонд? Что за бред?»
— А барышня случайно не записывалась на повторную процедуру?
— Пока нет! — рапортует девушка. — Но ей удаляли тату, а это требует дополнительных процедур…
— Сообщите мне, когда она появится снова! — прошу девушку и кладу перед ней очередную купюру, которая тут же исчезает в ее маленьких ручках.
Глава 12. В преддверии старого нового года
Через два дня:
Четверг, 13 января 2022 года
8:30
Ждана
Неспешно накладываю на лицо увлажняющий крем, и тут мой телефон пиликает сообщением: «Как можно скорее явитесь в кабинет вашего менеджера. Состояние: Альфа!»
После этого известия уже даже не могу нормально закрутить крышку на баночке с кремом, слишком сильно трясутся руки.
Альфа... Значит, нужно явиться при макияже, причесанной и красиво одетой.
Господи, я ненавижу греческий алфавит! Ненавижу «Всемогущих», ненавижу мужиков в целом, себя ненавижу…
«Дыши, милая, дыши!»
Продышать свой стресс — пожалуй, единственное лекарство, которое мне сейчас доступно.
На всё про всё пятнадцать минут. На автомате накладываю на лицо простенький макияж, немного подкручиваю плойкой волосы, потом выбираю открытое черное платье и буквально выпинываю себя в коридор.
Медлить нельзя — если джентльмену придется слишком долго ждать, меня могут наказать, а мне и без того паршиво.
Встречаю своего менеджера у дверей его кабинета.
Он коротко кивает мне и передает, что джентльмен хочет поговорить со мной наедине.
Я соглашаюсь, прохожу в его серый кабинет, и у меня от ужаса буквально волосы на затылке начинают шевелиться, ведь там меня ждет ухмыляющийся во все тридцать два зуба Роман Войтов.
«Ну всё… мне кранты…»
Тогда же:
Ждана
Я застываю в дверном проеме, смотрю на улыбающееся лицо Войтова, на сморщившийся от мерзкого оскала S-образный шрам, его ожоги на шее, и мне становится дурно.
— Зайди, наконец, и закрой дверь! — велит он.
А я не могу, просто не в состоянии — ни шаг сделать, ни рукой пошевелить, ни моргнуть… Мне так страшно, что язык деревенеет.
Роман это чувствует. Как злые дворовые псы чувствуют страх прохожего, так и он ощущает мой практически на уровне инстинктов, даже носом ведет в мою сторону.