Вскакивает с кресла, подходит ко мне, силой заводит внутрь и все-таки отрезает нас от остального мира закрытой дверью.
«Интересно, если он начнет меня бить, а я позову на помощь, кто-нибудь придет?»
Войтов становится ко мне почти вплотную, а у меня нет сил даже отпрянуть.
И тут он мне говорит:
— Девочка моя, не бойся! Я верю тебе!"
"От этих слов мне становится чуточку легче… Но лишь самую чуточку, буквально крошечную крошечку, ведь в его глазах веры нет, они хитрые, как у лиса. Он слишком подозрительно на меня смотрит, будто прощупывает взглядом мое лицо.
«Если он здесь и хочет со мной говорить — значит по крайней мере не стал жаловаться на меня моему менеджеру!»
Пытаюсь проанализировать, насколько глубока яма, в которую я попала, и не получается, мысли путаются.
— Дай мне тебя обнять! — требует Роман.
Я позволяю ему это, позволяю обвить вокруг меня его мерзкие руки, приплюснуть меня к ненавистной груди, гладить мою обнаженную спину. Ком в горле достигает таких невероятных размеров, что уже не могу себя сдерживать, начинаю тихонько всхлипывать.
— Тише-тише, моя милая… — шепчет мне на ухо Роман. Наверное, думает, что успокаивает. — Я забираю тебя, моя хорошая! Сейчас ты соберешься, и мы уедем… Я не могу без тебя жить!
Наверное, сейчас во имя спасения мне стоить что-то ему сказать — что-то из разряда «как хорошо, что ты пришел!» или «пожалуйста, забери меня!». Но вместо этого из горла вырывается лишь жалкий скулеж и всхлипы. Это всё, на что я сейчас способна.
— Всё хорошо, милая… — он гладит меня по макушке, крепко прижимает к себе.
И, как ни странно, через некоторое время я начинаю верить его словам. Что еще мне остается? Первое — не пожаловался менеджеру. Второе — стоит, успокаивает, когда мог бы просто зашвырнуть меня в свою машину, и всё. Третье — обнимает. Он крайне редко это делал раньше, обычно у него такой потребности не возникает. Это я — любитель обнимашек. Большой любитель…
Если бы у меня была такая возможность, я бы жила, держа Аню в объятиях.
— Я очень рада, что тебя отпустили! — вру хриплым шепотом.