Тут же пошатнулся, закрыв лицо руками - и выбежал на середину улицы, отвернувшись от всех.
Бойня. Он перерезал всех. Меч Скола, покрытый засохшей кровью, лежал рядом. Казалось, что оружие целиком побывало в брюхе некоего чудовища.
- Они что-то забрали у него, - сказала Араната. - Ушел. Он далеко.
Ненанда подпрыгнул и побежал к храму.
- Он в безопасности? - спросил Ненанда у Аранаты.
- Не знаю.
- И долго он сможет жить вот так?
Она покачала головой. - Кормить и поить насильно, очищать раны…
Затем они долго молчали, словно не могли найти ни одного вопроса, основанного на понятиях здравого рассудка.
Ненанда вернулся. - Все жрецы сбежали. А где должен быть этот умирающий бог?
- В месте под названием Бастион, - сказала Кедевисс. - Думаю, это к западу.
- Нам нужно туда. - Нимандер выпрямился и оглядел всех.
Ненанда оскалился: - Чтобы отомстить.
- Чтобы вернуть его, - возразил Нимандер. - Чтобы отобрать то, что они украли.
Араната вздохнула: - Нимандер…
- Нет. Идем в Бастион. Ненанда, посмотри, нет ли тут коней, а еще лучше волов и фургона.
Когда три женщины пошли за пожитками (Ненанда помялся и двинулся следом), Нимандер оглядел вход в таверну. Он колебался - даже отсюда было кое-что видно - простертые темные тела, упавшие стулья… мухи громко жужжали в полумраке.
- Не надо, - простонал сзади Скиньтик. - Не надо.
- Я уже видел мертвецов.
- Не таких.
- Как это?
- Они все еще улыбаются.
Нимандер поглядел на искаженное лицо ближайшего из друзей и кивнул. А потом спросил: - Что заставило сбежать жрецов?
- Думаю, Араната, - отвечал Скиньтик.
Нимандер кивнул. Он думал так же. Они взяли Скола - даже когда погибли селяне, жрецы взяли Скола, самую его душу, как дар Умирающему Богу. Но они ничего не смогли сделать с остальными. Араната сопротивлялась. Боясь кары, они сбежали в ночи - далеко, наверное, в Бастион, под защиту своего бога.
- Нимандер, - пустым голосом сказал Скиньтик, - на нас надавили.
- Да.
- И пробудили. Снова.
- Да.
- Я надеялся… больше никогда…
“Знаю, Скиньтик. Тебе бы шутить и смеяться, как подобает благословенной натуре. Но лицо, с которым ты встретишь грядущее… будет таким же, как у нас всех. Разве мы не глядели друг на друга в такие времена? Разве не видели зеркал, которыми стали друг другу?
Разве не отводили глаз?
Мы пробудились.
То, что остается в таверне - только начало.