Скитальца озарили широкие улыбки, крошечные руки ухватились за одежду, чтобы провести к очагам, где женщины готовили полдник. Исходят паром железные котелки с молочной жидкостью, распространяя запах острый, сладкий и какой-то алкогольный. Уже поставлена низкая скамейка на четырех ножках, покрытая попонами всех цветов радуги. Деревянные ножки вырезаны в виде лошадиных голов - носы почти встречаются под сиденьями, развиваются кудрявые гривы, залепленные охрой и какой-то коричневой краской. Мастерство изготовления голов было столь совершенным, что Скиталец смог разглядеть жилки на щеках, линии век и пыльные глаза, мутные, но бездонные.
Отец и сын, а также две женщины и дряхлый старик уселись скрестив ноги в полукруг у очага. Дети наконец разжали ручонки; одна из женщин дала им тыквы с кипяченым молоком, в котором плавали кусочки мяса. - Скатанди, - сказал отец. - Стоят ниже у воды. Они пришли делать засады на нас и лошадок, потому что мясо г”атенд высоко ценится людьми в городах.
Скиталец пригубил молоко; пар наполнил ноздри, глаза его удивленно раскрылись. Огонь в горле сменялся благословенным онемением. Слезы хлынули из глаз. Он попытался сосредоточить взгляд на говорившем мужчине. - Вы выскочили из засады. Тридцать? Вы должны быть великими воинами.
- Это уже второй найденный нами лагерь. Все убиты. Не нами. Друг, похоже, кто-то любит скатанди еще меньше нас.
Отец замешкался, и его сын продолжал: - Мы думаем, что ты преследуешь кого-то.
- Ах, - вздохнул Скиталец. - Кого-то? Он один - тот, кто нападает на лагеря и убивает всех скатанди?
Все закивали.
- Мы думаем, он демон, грядущий подобно буре, черный от ужасного гнева. Он хорошо прячет следы. - Сын сделал странный жест рукой, шевеля пальцами. - Словно дух.
- Давно ли демон прошел здесь?
- Два дня назад.
- А эти скатанди - соперничающее племя?
- Нет.
- Я не преследую демона, - сказал Скиталец. - Даже не слышал о нем.
- Наверное, это хорошо.
- Он идет на север?
- Да.