Когда чужак подошел, словно думая, что рабы попросту разбегутся перед ним, Капитан почувствовал себя неуютно маленьким. Это был высоченный воин, вдвое выше любого скатанди - даже выше Баргаста. Лицо скрыто маской - нет, татуировкой, напоминающей паутинные трещины разбитого безумцем стекла. Торс защищен неким варварским доспехом из ракушек, красивым, но явно бесполезным.
Что ж, глупца - великан он или нет - следует либо затоптать, либо отогнать. Движение - все. Движение… вдруг спазм прошел по рассудку Капитана, вонзил когти в мозг - духи извивались в ужасе, визжали…
Кислота на языке…
Капитан задохнулся и взмахнул рукой.
Слуга, сидевший позади в похожем на гроб ящике, заметил сигнал сквозь щелку в деревянной стенке и резко дернул за веревку. Заревел рог, ему ответили еще три.
И - впервые за семь лет - королевство скатанди остановилось.
Воин - великан подошел к колоннам рабов. Вытащил меч. Когда он опустил острие к земле, рабы закричали.
По сторонам задрожала земля - это двинулись в атаку рыцари.
Капитан продолжал бешено размахивать руками. Снова заревели рога; рыцари начали разъезжаться, широкими дугами окружая противника.
Меч взлетел и обрушился на главное звено цепи, соединяющей рабскую упряжь. Клинок сразу срезал крепления двадцати человек - полетели болты, зазвенели звенья цепи, веревки развились, падая на землю.
Капитан вскочил на ноги, зашатался, хватаясь за балясины разукрашенного балкона. Он видел, что рыцари восстановили строй и все разом повернули к нему головы, следя, ожидая приказов.
Духи ушли.
Сбежали.
Он остался один. Он опустел.
Король зашатался, упав на свой престол.
Он увидел, как один из сержантов выехал из строя и приблизился к великану, который стоял, опираясь на меч. Крики рабов затихли - те, что вдруг получили свободу, расходились кто куда, некоторые падали на колени, словно покоряясь новому королю- узурпатору.
Капитан был слишком далеко. Он не мог слышать, хотя очень хотел - пот лился потоком, омочив шелка - он дрожал, словно в лихорадке. Поглядел на руки и увидел, как течет кровь из старых, снова открывшихся ран. Мягкие меховые туфли тоже наполнялись кровью. Он вдруг припомнил, каково это - думать об умирании, о поражении, о сдаче.