А потом она небрежно отворачивалась, даже не заметив побледневшего лица и пота на лбу, не расслышав тяжелого стука сердца; подвергшийся подобной “атаке” оставался с нелегким выбором: то ли бояться этой женщины, то ли любить ее с желанием столь диким и неотложным, что оно могло разорвать сердце.
Нимандер боялся Кедевисс. Но и любил. Ему никогда не удавалось делать выбор.
Если Каллор ощущал ее взгляд (а Нимандер был уверен, что он ощущает), то остался равнодушным. Он предпочитал разделять внимание между пустым небом и пейзажами пустошей, что простирались вокруг.
Ненанда настаивал, что старика следует прогнать, закидав камнями и кусками сухого навоза; однако Нимандер находил в такой картине нечто неподобающее - словно такая возможность столь невероятна, что его воображение не может ее ясно представить.
- Он слабеет, - сказала Десра.
- Думаю, мы скоро приедем, - ответил Нимандер.
Оставленные на перекрестке припасы были тщательно упакованы в деревянные ящики; груду покрывал брезент, углы его были прижаты.
- Он глядит на нас так, словно готов убить, - проговорила Десра, тоже следившая за Каллором.
- Скиньтик согласен.
- Что он за человек?
Нимандер пожал плечами: - Несчастный.
- Постой, - сказала Десра. - Мне кажется, надо позвать Аранату, чтобы поглядела Скола.
- Аранату? - Он принялся оглядываться и увидел, что та сидит, скрючив ноги словно фавн, и срывает цветы с насыпи. - Зачем? К чему это делать?
Десра покачала головой, словно не умея придумать аргументы. Или не желая.
Нимандер вздохнул. - Так сходи и предложи ей.
- Нужно, чтобы это исходило от тебя.
“Почему?” - Ладно. - Он встал. Дюжина шагов - и он оказался рядом с Аранатой. Заметив скользнувшую тень, она подняла взор и улыбнулась.