Улыбка, лишенная осторожности, застенчивости или недоверия, всегда казалась ему признаком сумасшествия. Но в глазах женщины не было пустоты. - Ты чувствуешь меня, Нимандер?
- Не понимаю, что это должно значить, Араната. Десре хотелось бы, чтобы ты осмотрела Скола. Не знаю, зачем, - добавил он, - ведь я не помню, чтобы у тебя обнаруживались задатки целительницы.
- Может, она хочет компании, - сказала, грациозно поднимаясь, Араната.
Ее красота поразила Нимандера, словно пощечина. Так близка, дыхание столь теплое и до странности… темное.
- Нимандер, тебе плохо?
- Да. Нет. Я в порядке. “Что же возникает во мне? Это и страдание, и восторг!”
Она вложила шесть белых цветков ему в ладонь, снова улыбнулась и пошла к телеге. Тихий смех Скиньтика заставил ее остановиться.
- С каждым днем все больше, - сказал брат, глазея на Аранату. - Если мы не подходим друг дружке - а мне кажется, что так и есть - мы досаждаем друг дружке при каждом шаге.
- Ты несешь чепуху, Скиньтик.
"- Разве это не моя роль? Я не понимаю, куда мы идем. Нет, я не про Бастион и даже не про грядущую схватку. Я имел в виду НАС, Нимандер. Особенно тебя. Чем меньше ты контролируешь себя, тем больше в тебе талантов вождя. Эти качества раскрываются, словно цветы в твоей руке. Лепестки распускаются…
Нимандер поморщился и сурово уставился на цветы: - Они скоро засохнут.
- Как, возможно, и мы. Но… пока что они прелестны.
Каллор подошел, когда они занялись ужином. Обветренное лицо его было странно бесцветным, словно вихри вытянули всю кровь.
- Лошадям нужен отдых, - ответил Нимандер. - Вы спешите? Если так, можете оторваться. Ночью мы либо догоним вас… либо не догоним.
- А кто меня кормить будет?
- Вы всегда сможете подкормиться сами, - заметил Скиньтик. - Подозреваю, при необходимости вы так и делаете.
Каллор дернул плечом. - Я поеду в телеге, - сказал он и отошел.
Ненанда собрал лошадей и повел вперед. - Пора перековать. Проклятая дорога им трудно дается.
Внезапный грохот со стороны телеги заставил всех обернуться. Каллор слетел с борта, громко треснувшись о камни; на его лице читалось ошеломленное удивление.