#8-Дань Псам

Если ты не озабочен нашими бременами, я не понимаю вопроса.

- Это новорожденный культ. Какую форму он примет?

Она вздохнула снова - необычайно откровенное признание крайнего утомления. - Как ты сам сказал, он очень молод. Как во всех религиях, его форма - его будущее - определится происходящим сегодня, в первые мгновения. Вот причина для тревог: хотя пилигримы сходятся, приносят дары, молятся, но организации нет. Никаких формул - никакой доктрины - но они нужны всем религиям.

Он задумчиво потер подбородок и кивнул.

- Почему ты интересуешься?

- Сам не уверен. Но уважаю твое мнение. - Он помолчал, смотря на скомканную одежду. Что-то забыл, что - то важное… но что же?

- Я была права, - заметила она, не сводя с него глаз. - Ты сам не свой, Спин. Ты наконец готов отвергнуть власть Лорда?

- Нет. “Возможно, я не сумею выполнить его приказы, но это целиком моя вина”. Я в порядке, Верховная Жрица.

Она фыркнула: - Никто из нас не в порядке, Спин, - и отвернулась."

"Он опустил взгляд, заметив лежащие на полу пояс и меч.

Да, да - он забыл привычный ритуал. Спиннок подобрал оружие и, пока жрица одевалась, положил его на стол. Вынул из кожаного мешочка на поясе губку, металлическую фляжку с маслом угря и запачканную подушечку из акульей кожи.

- Ах, - сказала жрица от двери, - все исправилось в правильном мире. До встречи, Спин.

- Конечно, Верховная Жрица, - отозвался он, предпочтя игнорировать сарказм. И жалобу, который тот так неумело скрыл.

***

Ливень пришел с моря, превратив тропинки в грязевые реки.

Селинд сидела в наспех сделанной хижине поджав ноги, и вздрагивала, когда капли дождя падали с дырявой крыши. Люди подходили к двери, но она прогоняла всех.

Больше она не станет терпеть роль Верховной Жрицы. Вся ее хваленая “сверхчувствительность” к шевелениям Искупителя оказалась каким-то проклятием. Что с того, что она ощущает переживания бога? Сделать для него она не смогла ничего…

Это-то не должно ее удивлять; Селинд говорила себе, что она ощущает не горечь, а нечто иное, более безличное.

Может быть, это скорбь по растущему числу жертв Градизена и его сборища садистов, что продолжают терроризировать лагерь - так жестоко, что многие готовы покинуть его, как только подсохнут дороги. Может быть, это следствие неудачи с Пленником Ночи. В устремленных на нее глазах слишком многих людей читаются надежда и упование. Это слишком тяжело. Она даже не надеется ответить всем им. А теперь она стала понимать, что и НЕ ЖЕЛАЕТ отвечать им.