Помнишь? Полное нет. Он слишком хорош для нас. Ну, так мы ему покажем. Наймемся в это чудное имение. Как стражники. В мундирах с начищенными пряжками и плетеными “лентами миролюбия” на мечах. Он проклянет себя, что отказался от нас как партнеров и вообще. Клянусь, это его жена - она нас никогда не любила. Особенно тебя, Скорч. Ты во всем виноват, и я тебе никогда не забуду, даже не уговаривай.
Он захлопнул рот и весь превратился во внимание: возвращался бригадир, а рядом с ним шагала непонятная фигура, столь туго замотанная в хлопковые тряпки, что на три шага бригадира приходился лишь один ее шаг, напряженный, как качание маятника.
Бригадир сказал: - Вот они, господин.
Что там, есть ли глаза в прорезях гладкой маски? Кто сможет угадать? Однако голова пошевелилась, и что-то подсказало обоим мужчинам - словно паучок затанцевал в спинных хребтах - что их внимательно изучают."
"- Весьма верно, - сказал Кастелян Усерлок голосом, напомнившим Леффу скрежет мокрого гравия (а Скорч подумал о чайке, что обхитрила остальных и видит, как те составляют против нее заговор - что ж, свобода и равенство принадлежат всем)! - Весьма верно, - сказал закутанный и маскированный мужчина (или женщина, но ведь бригадир сказал “господин”, значит, он мужчина?) - что нам нужны охранники.
- Лефф Бахен, господин. Вот мое имя.
- Ты ел сырых моллюсков из озера?
- Что? Ну, э… давно.
Замотанный палец поднялся и не спеша закачался вправо - влево. - Рискованно. Прошу, открой рот и высунь язык.
- Что? Э… вот так?
- Отлично. Благодарю. Да. - Кастелян отклонился назад. - Черви грева. Ты заражен. Пустулы на языке. Гайморитом страдаешь? Веки зудят - это от яиц, они потом вылупятся и черви поползут из уголков глаз. Сырые моллюски, цк, цк.
Лефф вцепился в лицо: - Боги, мне нужен лекарь! Деньги есть…
- Не нужно.