Крюпп вздыхает и вздыхает из глубин сочувствия и простирает, о да, теплый плащ товарищества, заслоняя от сурового света истины и в сей день, и в день последующий! А теперь нацеди нам еще немного травяного настоя, который, хотя на вкус здорово напоминает солому и грязь, из которых лепят кирпичи, тем не менее, по уверениям Мизы, помогает от всех видов несварения, даже вызванных дурными вестями.
Резак налил настоя и снова откусил от яблока и сыра. Начал жевать - и скривился: - Какими вестями?
- Теми, которые скоро придут, разумеется.
Резак заморгал: - Прости? Что?"
"- Пирог, милый юноша! Сладкое удовольствие, утешающее благочестивых поклонников Страдания! Сколько же жизней нам дано, риторически вопрошает Крюпп, чтобы усердно стеснять жизнь нынешнюю многообразными запретами, так что сам Худ сгибается пополам от хохота? Ныне вечером, дорогой друг Крюппа, ты и я пройдемся на кладбище и поспорим, какие погребенные кости принадлежат здоровым людям, а какие бешеным маньякам, скакавшим все дни жизни своей с веселыми улыбками.
- Думаю, здоровые кости лежат в могилах пожилых людей.
- Нет сомнений, нет сомнений, друг Резак. На редкость прочная истина. Что же, Крюпп ежедневно встречает старцев и восторгается, видя широкие их улыбки и слыша дружелюбные их приветствия.
- Не все старики жалкие, Крюпп.
- Тоже верно, тут и там шляются типчики с широко раскрытыми глазами - ведь полная соблазнов жизнь уже позади, и эти дураки успешно миновали всё! Но чему удивляются эти существа? “Почему я еще не помер?” Почему бы тебе, утомленному тремя десятками лет прирожденного недовольства, не пойти и не помереть прямо сейчас?
- Похоже, старики тебе досаждают.
- Хуже.