Не смей говорить о чести, не смей выносить жестокие суждения, пока я сижу здесь, наблюдая, и в мгновение ока расчеты вызывают в толпе вихрь презрения, и удаляется парус, минуя тебя навеки, ибо привилегия ее - море цветов, множество сладких ароматов за ее спиной, но никогда тебе не ощутить ни одного аромата. Вот баланс, вот мера, вот благочестие чужаков, что скрывают слезы, отворачиваясь.
Молодой человек у стены,
Некез из Одноглазого Кота
Нет и не было такого художника, что сумел бы выразить все силы детского воображения.
Заставить ребенка трудиться - убить в нем художника, выдрать корни чуда, отнять сверкающий дротик воображения, шустрым зябликом прыгавший с ветки на ветку - и ради чего? Ради сиюминутных нужд и бессердечных ожиданий.
Жалеть подобных? Нет, никогда, ни за что - пока они сгоняют детей в стаи и принуждают к работе, а потом жадно поглощают бесчисленные выгоды.
"Решится ли сие округлое эго опуститься до сурового осуждения? Сие округлое эго решится! Мир, построенный из нескольких палок, способен исторгнуть слезы из глаз, пока юный творец стоит на четвереньках, напевая дюжину песен без слов сразу, говоря сотней голосов и передвигая незримые фигуры по полю разума (иногда останавливаясь, чтобы вытереть нос).